Знание не вредит самобытности

Сколько себя помню, в поле татарской общественной мысли не затихают дискуссии о судьбе народа, его языке и культуре, о прошлом и будущем, о дне сегодняшнем. Порой звучат тревожные прогнозы, иногда рисуются радужные перспективы, но чаще речь идет о погибели нации.

Не смолкает гул рассерженных – в общем реве не разобрать: на что, кого? Им вторят обиженные – тоже не понять, кто причина их бедствий. Виновников так много: от Шах-Али и Ивана Грозного до посланников внеземных цивилизаций, что систематизация этого хаоса чревата серьезными сдвигами в сознании. Предлагаются всевозможные рецепты по спасению нации. В ходу фантазийные прожекты. Часто поминают всуе антиутопию Гаяза Исхаки «Исчезновение через двести лет». Иные, напротив, причиной всех бед называют джадидизм и сближение с русской культурой – можно подумать у татар в условиях советского плавильного котла был иной выход. Кто-то ищет ответы на все вопросы в религии. Другие – на просторах тысячелетней литературы. Третьи – в старинных обрядах и фольклоре. Редко-редко, как стебелек, проломивший асфальт посредственности, навстречу зарнице истины, появляются более или менее внятные концепции, учитывающие всю многогранность, всю сложность устройства человеческой цивилизации, где артикулируется место татар в этой системе мира. Здесь сложно пройти мимо противоречивой фигуры Рафаэля Хакимова, с сожалением констатируя, что его порой спорные, а чаще здравые мысли, редко становятся пищей для рефлексии самих татар. Несправедливо не заметить трудов фактически единственного государственного деятеля республики, имеющего цельный взгляд на татарскую культуру, поэта Разиля Валеева. Трудно не обратить внимания на концепцию национальной архитектуры Нияза Халита. Или на работы историков Фаяза Хузина и Дамира Исхакова. Или на многогранную деятельность Джавдета Сулейманова. Или на выступления нескольких литераторов. Некоторых композиторов, некоторых художников, некоторых режиссеров. Всех этих прекрасных людей сложно не уважать, и стоило бы к ним прислушаться, но не они, увы, пока определяют градус и формат дискуссий, их слабые голоса тонут в общем кошачьем хоре. Обыкновенно со страниц печати, с голубого экрана и с трибун несется маловразумительн ый горячечный бред. Каждый второй горлопан успел побывать у нас в статусе мессии; однако время идет, голоса вчерашних избранников толпы гасит дым забвения, а на их место приходят новые. Да вы и сами прекрасно знаете наши темы и реалии. Столько перемен за последние четверть века! И лишь дискурс разговоров о судьбе татарской нации за это время остался неизменным. Имя дискурсу — «колхоз».

«Колхоз» — это не способ ведения хозяйства и уж тем более не деревенское происхождение, нет, спаси Аллах. Кто назовет «колхозником», например, Рената Хариса или Ркаила Зайдуллу? Массу других татарских интеллигентов, выходцев из деревни? «Колхозник» преспокойно может родиться и в городской среде. Родной и нежный сердцу «колхозника» брат – городской люмпен. Более того, «колхозное» сознание конфликтно по отношению к традиционной крестьянской ментальности. Крестьянство тяготеет к патриархальным, веками накопленным ценностям, оно связано с природой родной земли, устным народным творчеством, поверьями, традициями, уважением к труду, уважением к человеческому достоинству. Крестьянская картина мира органично вписана в окружающую среду, цельна и непротиворечива. Она нравственна. Я не идеализирую татарскую деревню, там сейчас, к сожалению, тоже полным-полно «колхозников». Именно они, перебираясь в город, стирают в восприятии горожан разницу между подлинной деревенской культурой и колхозностью. Тут две причины – высокомерие многих городских жителей (свидетельство их ограниченности, собственной маргинальности) и присвоение «колхозниками» атрибутов крестьянской культуры. «Колхозники» проституируют истинные ценности татарской деревни, воруя их форму и лишая нравственного начала. Они ограничивают естественный ход развития нации, которая – это ведь объективная реальность – все больше и больше становится городской. «Колхозники» покинули деревню, но и город не стал им родным. Отсюда их внутренней конфликт, происходящий от невозможности адаптироваться к новым условиям; отсюда их злоба и зависть к носителям подлинной татарской культуры; их желание выстричь поле татарской мысли под гребенку собственной посредственности . Те из них, кто сохранил остатки совести, пьют, остальные с комсомольским задором ведут народ к погибели. Ведь нет культуры – нет нации, нет развития – есть застой. «Колхозность» — это отсутствие вкуса, неразвитость души, оторванность от корней. Это непомерное самолюбование и изъязвленное эго, это хамство, наглость, напор, оголтелость. Растолкать всех локтями и припасть к кормушке – вот их кредо. Их оружие – демагогия и спекуляция на святынях. Но движет ими страх собственной неполноценности, неконкурентоспособности – там, где наносное встречается с истинным история совершает безошибочный выбор и расставляет все по местам. И они это осознают. Вот потому их жизнь вечная борьба закостенелого с развивающимся.

Активно третируется все новое – от дамских мод до театральных постановок. Якобы это угрожает национальной идентичности, якобы этому не хватает татарскости («татарлык»). Впрочем, что это такое никто из них до сих пор не сподобился внятно сформулировать. На прямой вопрос – что такое татарскость? – следует крайне расплывчатый ответ в духе «Ну если ты сам не понимаешь…». Но ведь так не бывает. Любое явление можно если не понять и объяснить, то хотя бы описать, атрибутировать. Но ведь это сложно. Татарский народ огромен – татарами считают себя семь с лишним миллионов людей на свете. Пусть даже значительная часть из них утратила язык и культуру, что-то же заставляет этих людей называться при переписи татарами, а не эльфами. Это тоже наши соплеменники, а не отрезанный ломоть. Может, стоит хоть изредка прислушиваться и к ним? Может, стоит подумать об их возвращении в лоно семьи? Та часть татар, искренне надеюсь, что большая, что активно включена в процессы формирования национальной культуры и сохраняет язык и обычаи, также крайне неоднородна. У каждого свои представления о татарскости. А писатели-татары, пишущие на русском языке, кто они? Татарские писатели или русские? «Колхозники» знают ответ. А меня гложут сомнения – не запредельная ли щедрость, отказывая им в татарскости, дарить другим народам свои таланты? Может быть, имеет смысл поучиться у евреев? По крайней мере, непреложной ценности для единства народа каждого его представителя. Особенно в условиях глобализации и бесконечных цивилизационных вызовов, и вправду грозящих исчезновением языку и культуре?..

Есть одна одинаковая черта у всех этих выступлений, текстов, выкриков… Речь, даже если идет о славном прошлом, ведется с позиции дум и чаяний о грядущем. Так вот, господа, я скажу вам – хватит! Грядущее – это молодежь, а ее вы в лучшем случае почти не знаете, в худшем – задвигаете на периферию общественных процессов.

Вот небольшой пример. Недавно состоялся очередной съезд Союза писателей РТ, на котором был избран новый Председатель, сформировано Правление. Литературную молодежь в нем представляют Ленар Шаех, Рустем Галиуллин и Луиза Янсуар. На мой взгляд, не бесспорный выбор, но тем не менее. А средний возраст членов Союза по-прежнему пенсионный. Сумеют ли молодые литераторы повлиять на процесс духовного обнищания и отставания татарской словесности по части формы, сделать так, что поэзия, проза и драматургия станут уделом молодых? А как? Как популяризовать писательство в молодежной среде? Если, скажем, при выдвижении на премию Тукая даже не рассматриваются кандидатуры моложе пятидесяти? Сам Тукай, будь он наш современник, точно бы не дожил до заветной премии своего имени. Ведь даже не странно, но преступно игнорировать тот факт, что среди самых мощных сегодня поэтов Рузаль Мухаметшин, Йолдыз Миннуллина, та же Луиза Янсуар! Желаю им очень крепкого здоровья, чтобы лавры достойные их таланта достались им еще при жизни. И так во всем – «колхозники» говоря все время о молодежи, неизменно оттирают ее, эту молодежь, от жизненных благ, поощрений, регалий.

Что радует? Да вот эта молодежь и радует. Перестройка и «лихие», а, на мой взгляд, благословенные 90-е, подарили татарскому миру целую плеяду ярких, талантливых, творческих личностей. Свободных, оригинально мыслящих, впитавших все лучшее из татарской культуры, но открытых для диалога с культурами других народов. Им нелегко прокладывать себе дорогу ведь многие идут по первопутку. Первые татарские клипмейкеры и режиссеры игрового кино, татарские дизайнеры, программисты, архитекторы, поэты. Они не только хорошо владеют татарским и русским, но и английским, французским, немецким. Они ментально держатся корней, что не мешает им быть своими в Нью-Йорке и Стамбуле, Париже и Лондоне. Они носят скини и пьют смузи, как миллионы их сверстников во всем мире, но вместе с тем, им вполне присуща татарскость. В моем понимании. Потому что Феллини не враг Аязу Гилязову, а Умберто Эко – Баки Урманче. Потому что Рустем Яхин и Иосиф Бродский окажутся по одну сторону баррикад в финальном сражении за культуру и здравый смысл против лицемерия, ограниченности, хаоса. Потому что чем шире общекультурный контекст, в котором творит художник, тем сильнее резонанс национального произведения. Знание не вредит самобытности, хоть и не избавляет от многая печали. Они это знают. Они – наше будущее. Только они смогут переломить ситуацию и отправить «колхозников» туда, где им самое место – на свалку истории.

Оставить комментарий