«ЗЕРКАЛЬНЫЕ ОСКОЛКИ БАСКЕТБОЛА…»

«Ликует форвард на бегу. / Теперь ему какое дело! / Недаром согнуто в дугу / Его стремительное тело», – написал наш земляк Николай Заболоцкий почти век назад. А какие «спортивные» образы используют современные поэты? Среди авторов подборки не только казанцы, но и поэты из других городов, выступавшие в Казани на фестивалях и поэтических вечерах.

Тимур Алдошин (Казань)

 * * *

Бегаешь ищешь коньки

маленькой дочке.

Во поле всё васильки,

всё-василёчки.

 

То для неё велики,

то кошелёчечку слёзы…

Стынут в глазах васильки

сна и мороза.

 

Дочке бы хоть удалось

бабочкой взвиться

там, где маманьке пришлось

остановиться.

 

Вот бы из холода прочь

так раскататься,

чтобы с тобою, где ночь,

ей не остаться.

 

Ей бы – искрящий полёт,

звёздное пламя,

чтобы и стужа, и лёд –

лишь под ногами.

 

Кажется: лето для вас для двоих,

реют стрекозы…

Стынут на редких ресницах твоих

солнце и слёзы.

 

Кажется: в сердце из льда и стекла

бьют василёчки –

сладко-пресладко… Лишь жаль, не нашла

дочке конёчки.

 

 shhzshrshhgr

Станислав Ливинский (Ставрополь)

* * *

Разговорчивый водитель.
Здесь – налево, дальше – прямо.
Календарь с иконкой, вымпел
ставропольского «Динамо».

Всё о бабах и футболе,
и ни слова о погоде.
Мать в больнице, дети в школе,
со второй женой в разводе.

По семейной сохнет лодке.
Всю дорогу матерится.
После смены выпьет водки –
на том свете лишь проспится.

Дети, взяв самоучитель,
возмужают: всё в порядке.
Сняв на память папин вымпел,
продадут его «девятку».

Мир не то, чтоб опустеет –
здесь могла бы быть реклама.
Он и там, поди, болеет –
за небесное «Динамо».

aptypt

Алексей Остудин (Казань)

Миттельшпиль
Синицы за окном сосут ириски,
торчит на ёлке дятел-истукан.
А ты себе плеснул ирландский виски,
по-русски – в оглушительный стакан.

Но, выпивая несколько поспешно,
как шахматист, за временем следи,
и если невзначай коснулся пешки,
есть правило, дотронулся – ходи.

Одолевает комплекс браконьера,
пусть даже не твоя фигура та –

коснулся, отвечай теперь, холера,
скачи конём хотя бы, гопота.

Устроишься в углу, такой нестарый,
в компании поэтов и актрис,
где сонную артерию гитары
зажал и держит пьяный гитарист.

Прозрачный, как дымок при разговоре,
глазеешь на мажоров и лепил,
тебя манила эта щель в заборе,
как будто там столица Филиппин,

и не впервой зарубкам на прикладе
доказывать, что ты не просто лось –

грудь незнакомой девушки погладил
случайно, и без мата обошлось.

 

zdz

Константин Комаров (Екатеринбург)

  Футбол на зимнем безлюбии

Зима змеится, а земля гола,

и мёрзнут ноги, и осипло горло.
С тобой мы доиграли до гола,
хоть правильнее говорить – «до гола».

Не зли меня. Подумай о простом,
о том, о чём тебя никто не спросит.
Бог бьёт помимо нас «сухим листом»,
свисток судьи заканчивает осень.

Пуста штрафная, во вратарской грусть,
шампанское уносят в раздевалку…
Ты прикрывала сердце, а не грудь,
когда тогда боялась раздеваться.

Пора уж посмотреть в глаза ребят,
которым проиграл я так убого.
Я не любил футбол сильней тебя,
но вряд ли ты ушла из-за футбола.

Ведь ты не зверь, бегущий на ловца,
скорей ловец, зовущий зверя – ау –
ты та, кто может превратить офсайд
в один сплошной и беспросветный аут.

А мне российский снег в лицо плюёт,
лежу, как мяч – катайте да пинайте –
и вспоминаю вылет из плей-офф
и проигрыш по серии пенальти.

Пойти бы к тренеру, но там уже и.о.,
он будет и обласкан и оставлен,
но может быть, его сместят иль он,
не дожидаясь, сам подаст в отставку.

Мне снится матч. Я слеп и нем и глух.
Я только мяч возьму с собой в могилу,
но воспитать в себе командный дух –
прости, родная, мне уж не под силу.

Всё холоднее. И звенит плафон.
Я понимаю разумом нездешним,
что не пора ещё идти на фол
последней безнадёжнейшей надежды.

Что на стену не надо вешать бутс
(на старте я рассчитывал на то ли?).
Что сбудется. Что чей-то нежный бюст
ещё расшевелит мои ладони.

Придут другие – веселы, стройны,
попросят, чтоб им время уделяли.
И, может, сборная моей больной страны
однажды победит на мундиале.

Всё перемелется и станет толокном.
Налить рюмаху, покурить, покашлять.
И пацанва горланит за окном,
живущая игрою лишь пока что…

 

 Алексей Кириллов (Казань)

* * *

У ангела в джипе бейсбольная бита.

Он предпочитает коньяк и икру.

Когда по работе встречает бандитов,

Он говорит им: «Давайте, бандиты,

Сыграем в известную эту игру.

 

Эта игра очень сильно похожа

На всеми любимую в нашем краю,

В прошлом лапту, которая тоже

Вам неизвестна… Бог вам поможет.

Бегите, ребята, я подаю».

 

hzh 

Андрей Пермяков (Владимирская обл., г. Петушки)

Футбол

 А на Москве-реке немножко другие чайки.
Вон одна ухватила рыбёху и уходит винтом.
Так от немецких защитников уходил Бурручага
На стадионе Пуэбла в восемьдесят шестом.

А на Москве-реке чайки с серыми головами
Смешные и наглые почти безо всяких мер.
Рыбаки поминают их матерными словами,
Как после страшного матча Бельгия – СССР.

А количество встреч равно числу поражений.
Человек опускается на золотые доски.
Свет и вода переходят в степень смешения.
Рядом садится чайка по имени Лобановский.

И если закрыть глаза, то не было всех этих лет,
как раз потому, что все эти годы действительно были.
Ветер поправил звук, поставил правильный свет
и поднял одиннадцать столбиков чуть красноватой пыли.

 

 

lФилипп Пираев (Казань)

  Гандикап

 Мелькают пятки, с яростью протектора
впечатываясь в глинозём невспаханный.
Одни с небес кричат: гони за Гектором!,
другие: эй, давай – за черепахою!

И ты глядишь с тревогой нарастающей,
как, отчеканен фотовспышкой вечности,
бежит он сквозь пожары и ристалища,
не догоняя сердцем человеческим,

что, принимая ставки олимпийские,
но пропитав уже стрелу отравою,
ему вослед несутся мойры с визгами:
в какую целить, в левую ли, в правую?

 

Семён Краснов (Тольятти)

 Старые футбольные мячи

 Старые футбольные мячи –
Сдутые проколотые души,
(Старый хлам, что никому не нужен)
Спят себе, усталые, в ночи.

Не могу выбрасывать мячи –
В них остался чистый воздух детства,
Запах трав с поляны по соседству,
Где, поставив штанги-кирпичи,

Бегали счастливые до ночи,
Синяки и ссадины в бинты
Спрятав. И, крича до хрипоты,
По мячу лупили что есть мочи.

…Сделав предпоследние финты,
Вместе и состарились с мячами.
Навсегда они остались с нами –
Сдутые надежды и мечты.

156003127

 

Галина Булатова (Казань)

 Королям бассейна и царицам вод

 Тебе, кто крутит сальто
И размыкает воды,
И кто живой торпедой
Снуёт туда-сюда;
Кто бережно выводит
Русалочью породу,
Кому своя стихия –
Высокая вода;

 

Тебе, кто произносит:
«Сушите, братцы, вёсла»,
Имея за грудиной
И парус, и мотор;
Кто слышал от Нептуна
Благохвалебный возглас,
Кому родня не батька,
А дядька Черномор;

 

Вы вышли из корыта,
Из тазика, из ванны,
Из белой пены или
Сошли с таких высот,
Откуда царь небесный
С утра поёт осанну
Тебе, король бассейна,
Тебе, царица вод!

 

Сергей Кудряшов (Татарстан, с. Верхний Услон)

(из стихотворения «Догнать медведя»)

* * *

Мороз крепчает, лыжи гнутся,

и иней, собственно, скрипит.

Друг, не успеешь оглянуться –

уж лопнул твой теодолит.

Уж ртуть в термометре распалась

на кристаллический озноб.

Но он прошёл, и оказалось:

Иосиф – бог, Владимир – сноб,

но тоже бог… Над нами Овен,

на нас такая же доха.

Тайга рокочет, как Бетховен,

непостижима и глуха…

rrr

 Эдуард Учаров (Казань)

 Слалом

 Где облако спешит за ворот,
В изломанности горных хорд,
Осовремененный Суворов
Обозревает переход.

И не бряцанием на Калке
Тут выси слышатся без сна…
Тебе, с прославленной смекалкой –

Глаза зашорит белизна.

Здесь цепь озёр: за блюдцем блюдца,
Каймой врезаясь в берега,
О камнепад нещадно бьются,
Летя в лавинный перекат.

Босыми пятками рассвета
Примят к вершине эдельвейс,
И луч, меридиан разведав,
Снегов утяжеляет вес.

Тут лепет утра уши лепит…
Шале стремится напролом,
Когда по трассе русский лебедь
Альпийский воздух бьёт крылом.
Казань. Универсиада 2013

Кровить ещё июльскому деньку

до полной анемии дю Солея,
и неба серебристую деньгу
ссыпать на переходе у аллеи.

А мне теперь выдёргивать билет
на зрелище совсем иного толка, –
смотреть, как распоясался атлет,
в одну ладошку хлопать да и только.

Брести, где колченогая игра
восстала с разлинованного пола:
на Спартаковской холл к себе прибрал
зеркальные осколки баскетбола.

А на Манеже, в ветре дребезжа,
развеян том судейских протоколов.
Мне от рапиры бешеной бежать,
но сорок пять поймать в живот уколов.

И напоследок праздновать улов,
увидев, как на потном пьедестале
покатятся к подножию голов
налившиеся золотом медали.

image_gallery

 

 

Оставить комментарий