«Родник Марьям» или «Неродная родная мать»

Этот родник был реликвией ее семьи. Он не пользовался в народе популярностью. В семье сельского муллы долго не рождались дети. И как-то после проповеди подошла к нему слепая старушка, в упор глянула как бы сквозь веки на молодого муллу и сказала…

«Родник Марьям» или «Неродная родная мать»

Синопсис игрового полнометражного фильма

Казань 2009.

 

Марьям-эби живет в забытой богом деревушке, из которой разъехалась вся молодежь. Оставшиеся жители работают в соседнем колхозе, немногочисленные дети ходят в районную школу за несколько километров. А потому днем в деревушке остаются лишь старики.

Единственным развлечением старушки является приблудившаяся собака по имени Рэкс. Рэкс заслужил свой хлеб тем, что спас Марьям, когда та не могла выйти из погреба. Собаке удалось призвать на помощь фельдшерицу из медпункта, и теперь она полноправно носит звание Друга Марьям-эби.

f13

Дети Марьям-эби давно живут в городе, а в последнее время из-за большой занятости ее почти не навещают. Они давно предлагали ей переехать к ним в город. Даже готовы были обеспечить мать отдельной квартирой. Но у Марьям была веская причина остаться – ее родник. Но об этом – ниже.

Единственным средством связи с близкими был мобильный телефон, но пользоваться им Марьям так и не научилась. После пары-тройки неудач с нечаянным удалением сообщений, она оставила эту затею. А потому, поднакопив за недельку пропущенных звонков и непрочитанных СМС, она отправлялась к фельдшерице в соседнем селе, чтобы прочитать послания, а иногда и ответить на них.

Медпункт был вторым домом для Марьям, да и люди там относились к ней приветливо. Марьям работала здесь после войны, там же и повстречала своего Мирсаита. Она лечила людей не медикаментами (которых вечно не хватало), а травами и снадобьями, которые знала с детства. Слыла хорошим доктором, а потому пользовалась почетом и уважением, хотя и числилась лишь санитаркой.

Марьям была поздним ребенком в семье муллы, и ей пришлось в юности ухаживать за пожилыми родителями, которые то и дело болели. Потому она знала тайны трав, настоев и отваров.

Фельдшерица — моложавая и незамужняя женщина лет 30, как-то предложила своей коллеге стать первым пациентом по новой госпрограмме обследования населения. Об этих болезнях Марьям-эби слышала, но не видела смысла в этих анализах. Впрочем, согласилась на первичное обследование, чтобы уважить молодую приятельницу. Да и забыла об этом – нигде не болит, а слабость – так ведь уже не девочка, шутка ли – восьмой десяток на исходе.

Разобравшись с сообщениями, фельдшерица, путаясь в словах, сообщила Марьям-эби, что пришли результаты ее обследования. Нужно бы ехать в город, чтобы подтвердить или опровергнуть опасения. Правильно распознав интонацию, Марьям-эби спросила, сколько ей осталось жить. Фельдшерица не была уверена, а потому предложила ехать в город и не откладывать с этим. Сын, Расим, был в командировке, да и до Расимы, дозвонились не сразу.

Марьям отказалась от машины – чего постороннего человека мучить, столько километров сюда, да еще столько же обратно! Сама доедет – не инвалид, пока что ноги-руки целы. Зная, что мать переубеждать бесполезно, Расима сказала, что у вокзала ее встретит Саша – личный водитель.

Решено – завтра на заре Марьям-эби отправится в путь.

Прежде, чем уехать, Марьям-эби пошла навестить свой родник, за которым ухаживала всю свою жизнь. Он давал ей силы, исцелял от болезней. Во всяком случае, так верилось Марьям. А истинная вера творит чудеса.

Этот родник был реликвией ее семьи. Он не пользовался в народе популярностью, потому как располагался где-то за лесом, в болотистой местности, да и далеко от деревни – проще было брать воду из колодца, что выкопали в деревне.

В семье сельского муллы долго не рождались дети. Мулла смиренно молился, выпрашивая милости у Аллаха. Жена его тайком плакала в подушку. И как-то после проповеди подошла к нему слепая старушка (местная знахарка-язычница) якобы за советом. Получивши совет, старушка вдруг остановилась, в упор глянула как бы сквозь веки на молодого муллу и сказала, что если им нужен ребенок, ему нужно найти родник на болоте и очистить его. На седьмой день на заре омыть его водами жену и себя. Так и поступили. Не известно точно, помог ли родник, но после этого в семье появилась девочка… Она была слабая и болезненная, потому девочку решили наречь именем матери Пророка Иисы – Марьям…

Попрощавшись с яблоньками, полив напоследок свой небольшой огород, повесив на дверь дома замок, она оставила Рекса сторожить нехитрое хозяйство. Рекс проводил ее до самого леса, а потом присел и долго смотрел ей вслед, пока та не исчезла за поворотом. Рекс понуро направился в сторону дома. Улегся на пороге и стал ждать.

Пока Марьям шагала до ближайшей железнодорожной станции, ей все более настойчиво думалось о том, с чем же она предстанет перед Аллахом? Какие добрые и злые дела ее будут лежать на чаше весов? Чего добилась она? Да, вырастила детей, сделала их Людьми. Если они занимают ныне такие посты, значит, все было не зря… Где-то во глубине души она понимала, что что-то не так с ее детьми. Нужно понять, нужно успеть сказать им что-то важное.

По пути ее подобрала грузовая машина, паренек из соседской деревни с ветерком добросил старушку до станции. Она купила билет и села на электричку.

Дорога была дальняя. И всю дорогу Марьям-эби вспоминала свою жизнь, то молчаливо глядя на пробегающий за окном пейзаж, то разговаривая с попутчиками.

Своего будущего мужа Мирсаита она встретила по окончании войны, года через их деревню переправляли раненых. С собой у нее всегда была ее «живая вода» из родника и молитвы.

Солдат влюбился в странную и тихую медсестру и женился на ней. У них родилось двое детей, погодки Расима и Расим.

В послевоенные годы мужчин в деревне было мало, поэтому ее муж в селе был нарасхват. Ходили слухи, что ее муж сделал ребенка одинокой библиотекарше. Библиотекарша назвала сына Булатом. Марьям искренне жалела городскую барышню, совершенно не приспособленную к жизни в деревне. Окутанная позором, эта статная и утонченная девушка как-то высохла и стала похожа на тень.

Марьям жила так, будто ничего не произошло, все так же ласково встречала мужа, растила детей. Только изредка с болью в сердце замечала, что глаза и походка у маленького Булата, как у ее мужа… Мирсаит никак не комментировал происходящее, только однажды в сердцах произнес: «Это не мой сын!».

Марьям видела, как ребенок–безотцовщина с завистью смотрит на ее детей, которые ездили с отцом на сенокос, как библиотекарша стыдливо провожала ребенка в дом.

Однажды малыш пришел в медпункт попросить у врачей эликсир силы. Чтобы стать поскорее сильным и самому делать все мужские дела в доме. Марьям угостила его лесными ягодами, приговаривая, что именно в них заключается сила. И еще в травах, отвары из которых нужно пить каждый день.

У Марьям было чутье на беду. Что-то заставило ее вскочить посреди ночи и выбежать на улицу. В конце улицы полыхало. Это был пожар.

Марьям добежала до горящего дома… Пламя охватило все. Люди говорили, что вряд ли жители остались живы. Не помня себя, она облилась водой и ворвалась в полыхающее пламя.

Булата удалось вытащить из лап пламени. Он был без сознания из-за угарного газа. Его матери больше не было в живых.

Ребенка за неимением родни и опекунов хотели отправить в детский приют…

Марьям привела маленького Булата в дом, ее детям уже было по 14 – 15 лет. Семья не ожидала такого поворота…

Но Марьям была неумолима в своей заботе к сироте.

А на селе поговорили, поговорили, да и перестали.

Она ехала в электричке, прислонившись к окошку, смотрела на пробегающие мимо деревья, стремительно летящие дома, деревни, села, дачи… У каждого в этом мире есть своя миссия. «Вот, скоро я умру, — думала Марьям, — а с чем я предстану перед Аллахом? Что я скажу? Чего я достигла?». Мысли сводились к детям, ради которых она и прожила свою трудную жизнь. Дети ее состоялись в обществе, а что до сердечности и теплоты… Так им тоже досталось, оправдывала она их. И вот сейчас меньше всего ей хотелось быть для своих детей обузой. Она радовалась мысли, что увидит вскоре своих любимых, но при этом страдала от необходимости их обременять своим стариковским присутствием…

А меж тем ее все тревожили воспоминания. Марьям эби слышала, что перед смертью человек словно заново переживает свою жизнь, как бы подводя итоги…

Она вспомнила, как отправила старшую дочь учиться в город, а через пару лет – сына. Ей было важно, чтобы они стали образованными и сильными людьми. Она в тайне от мужа бегала на почту и высылала накопленные деньги то сыну, то дочери. Когда муж умер, стало труднее. Она работала ночами, оставалась в колхозе и на ночные смены, вязала вещи и ездила в город продавать. Возила яйца и молоко, привозила детям в общежитие картошку. Неизменно с ней рядом был маленький Булат. Она называла его шутя своим «носовым платочком». Дети, получив образование, стали немного стыдиться своей простодушной деревенской матери и своего «невоспитанного» младшего брата. Впрочем, это никогда не выходило за рамки.

Булат был ласковый, сердечный, а потому хулиганистый. Казалось, она любила этого очаровательного сорванца больше, чем собственных детей. Как-то раз, чтобы сделать ей подарок, он украл из школьной столовой ложки и вырезал маме ожерелье и серьги…

Когда Булат был подростком, на пороге их дома появился некий урковатый мужчина.

О чем они говорили с Марьям, Булат подробно не слышал. Он лишь услышал интонацию. Вбежал в дом и набил морду незваному гостю.

Тот утерся, вышел из дома, а у ворот оглянулся, улыбнулся довольный: «Моя порода!». И ушел.

Когда не стало Мирсаита, дети Марьям уже устроились, состоялись. Дочь получила образование, стала расти по партийной линии. Сын ее преуспел в торговле, а позднее стал известным бизнесменом.

Вот только ее Булат… Он тревожил материнское сердце. Самый проблемный, трудный, а потому и самый дорогой ей ребенок.

Булат рос с матерью, когда Расим и Расима учились в Казани. Он видел, как мать ночами работала, чтобы наскрести детям на денежный перевод. А потому, когда подрос, не стал учиться, а ушел в армию. Присылал матери фотографии, письма, подарки, а потом пропал… Расим и Расима узнали, в какой части служил Булат, но когда им рассказали подробности, они скрыли их от матери.

К ней приезжали милиционеры в штатском, расспрашивали о сыне, осматривали сарай, чердак и погреб…

Все чаще наведывался участковый, справляясь, нет ли вестей от Булата.

Однажды, после нескольких месяцев с момента пропажи, вернувшись с родника, она увидела в щели порога записку (карандашом на газетном обрывке): «Я жив. Не ищи меня. Я вернусь».

Записку она сожгла от греха подальше и ждала…

Разные слухи доходили до матери. Да и дети подливали масла в огонь, дескать сколько волка не корми – все в лес смотрит. И лишь материнское сердце твердило, что не может ее Булат быть таким, как они говорят.

Ничто так не ранило Марьям прежде, как эта потеря. Она ни с кем не делилась своей болью, только вечерами доставала потрепанные письма и разглядывала фотографии своего Булата. Годами, теперь уже без Булата, она шла к своему роднику, чтобы поверить ему свои материнские тайны. А ведь раньше они часами сидели у родника, Марьям рассказывала ему старинные притчи, которые слышала от своих родителей. Ребенок наивно слушал и впитывал ее рассказы. Когда Булат пропал, она знала, что он жив, что он не забыл о ней, что это не черная неблагодарность, как твердили все вокруг. Загадочным образом из разных мест ей приходили денежные переводы. Она радовалась, как ребенок, понимая, что Булат жив, и негодуя, что не звонит и не пишет…

Самой ее большой болью было то, что дети не принимали Булата до конца. Почему так получилось, что они выросли такими черствыми? Наверное, это она виновата сама…

* * *

На вокзале старушку встретил личный водитель дочери, который сличал пассажиров, проходящих через турникеты вокзала, с семейной фотографией в руках.

Увидев старушку, он вежливо поздоровался с ней, взял из ее рук сумку и проводил до большого черного автомобиля, в который она даже не решилась взобраться. «Дрессированный» водитель показался ей милым мальчиком, она с умилением смотрела на него, даже пару раз рискнула спросить о его родителях. После односложных ответов, Марьям эби задумчиво умолкла.

Марьям знала, что дочь живет в добротном доме, но даже предположить не могла, что он будет похож на те сказочные рекламные интерьеры, которые она видела по телевизору. Она всегда думала, что эти интерьеры специально создаются для рекламы, что не могут простые смертные там жить, слишком много места, зачем им столько?

Марьям уже спала, когда приехала Расима. Ее дочь, статная и солидная женщина с жестким взглядом («боевой робот татарстанского правительственного аппарата») казалась ей все той же уставшей, старательной старшеклассницей. Марьям пыталась утешать ее.

Расима изучила результаты анализов и решила положить мать в хорошую больницу на обследование. Первые результаты ее не интересовали, изучить болезнь нужно основательно.

Началась чуждая Марьям городская суета: звонки Расиму, знакомым врачам, цены, условия… Раздраженная и уставшая Расима однажды сорвалась. Понимая, что ее присутствие выбивает дочь из привычного ритма, Марьям тихонько попросила водителя, чтобы он отвез ее к сыну. К Расиму. Водитель не отказал.

Бизнес, совещания, разъезды. В доме Расима тоже царила суета и нервозность. Сын постоянно был занят, а невестка косо поглядывала на деревенскую старуху.

Мать уговорили лечь в лучшую клинику, лечиться.

После двух дней пребывания в «королевской» и даже «косимческой» палате, истосковавшись по общению, она вышла в коридор. Атмосфера онкологической больницы была давящая. Все эти хоромы не спасали людей от главного – встречи с Создателем. Марьям видела, как врачи борются за ее жизнь, а болезнь берет свое. Она по ночам навещала соседку по этажу, разговаривала с ней. Давала советы по облегчению боли. Соседка все же умерла, ее вывезли на каталке из палаты…

Марьям вышла во двор больницы. Родственники ее умершей знакомой забирали тело. Она подошла попрощаться и сказать ее близким слова утешения…

Тело погрузили в машину.

Люди стали рассаживаться по другим машинам. «Куда вас подвезти?» — спросили ее. «На железнодорожную станцию», — с готовностью ответила старушка. Она хотела поскорее выбраться из этого городского ада…

Булат…

Когда он попал в армию, начались суровые армейские будни. Но и бог с ними, с лишениями. Булата это нисколько не смущало. Нормально. Мужик, он и есть мужик, чтобы решать эти проблемы.

Булат вступился за своего земляка, казанского татарина Фарида, которого хором избивали в казарме. Фарида он знал всего лишь пару часов, но, не задумываясь, схватил первое, что попалось под руку, видя серьезное численное преимущество избивающих. Он, не помня себя, ворвался в гущу, ударил того, кто сидел верхом на жертве.

Булат серьезно покалечил человека, и его осудили на 7 лет.

Понимая, что его мать не выдержит такого, он сбежал из распределителя.

Помыкавшись пару ночей по заброшенным дачам, Булат вспомнил, что Фарид при знакомстве называл ему какой-то адрес в пригороде той части, где они служили. Он добрался до загородного дома. Там его встретили серьезные люди. Фарид оказался не простым парнем. Ему помогли сделать поддельные документы и дали ему точку на раскрутку.

Ехать к матери ему было нельзя. Писать письма тоже. Иначе ее затаскают. И он присылал посылки без обратного адреса, просил друзей перечислить деньги.

Пока не прошло 5 лет…

Он ехал в полупустом вагоне электрички. Как в старые добрые времена, когда они с мамой возвращались из Казани, сторговав шерстяные носочки и пуховые шарфики для модниц эпохи дефицита.

Он вспоминал свое детство.

Яркий солнечный день. Стрекочущий зной.

Из полусухого, залитого желто-красным светом пространства поля мы переходим в оазис прохлады: яркие сочные листья. Контрастная тень. Здесь и находится родник Марьям.

Голос Марьям (загадочно): В нем даже днем отражаются звезды.

Голос Маленького Булата: Марьям апа, обманывать детей нехорошо.

Голос Марьям (лукаво): Я покажу тебе его, только ты обещай хранить нашу тайну вечно…

Голос Маленького Булата: Обещаю!

Выбравшись из зарослей, Маленький Булат присел, глядя куда-то в траву под ногами.

Голос Марьям (почти шепотом): Он может исполнить самое заветное желание…

Лицо Маленького Булата отражается в чистой черной (от торфа на дне) воде.

Фоном доносится пение Марьям.

И местами в этой воде действительно «отражаются звезды». Мальчик в изумлении смотрит на родник и даже не смеет прикоснуться к этой волшебной, как ему кажется, воде. Подумав немного, он шепчет роднику:

Маленький Булат: Я хочу, чтобы у меня тоже была настоящая, самая добрая мама на свете!

В этот момент в траве что-то зашуршало, зашевелилось. Мальчик оглянулся и увидел змею. Она ползла прямо на него (или ему так казалось!)

Не помня себя, он вскочил, помчался сквозь заросли.

Ему казалось, что бежал он мучительно долго. Он закричал.

Маленький Булат: Мама!!!

Мальчик был на руках Марьям.

Отбросив лукошко с ягодами (или цветками липы, или грибами) в сторону, она крепко держала его.

Наконец, осознав, что мальчик назвал, ее мамой, она прижала его к груди.

Марьям: Ну, вот и хорошо… Сынок.

Лицо взрослого Булата отражается в прозрачной воде.

Вдруг сквозь шепот ветра в листве стал различаться голос. Знакомая песня донеслась до Булата. Булат прислушался и улыбнулся.

Взрослый Булат: Мама…

Глаза их встретились. Она не могла узнать в этом обросшем щетиной мужчине своего Булата. Но сердце ее екнуло. Рекс забеспокоился и насторожился. Она подошла к нему ближе.

— Улым, син ме?

— Энием…

В этот момент, после стольких душевных мук от столкновения с чуждой ей реальностью, в которой жили ее дети, после стольких ран, нанесенных ей городом, она была самым счастливым человеком: ее Булат жив, вот его сильные руки, вот его голос.

Они вернулись домой вечером, на закате.

Утомленная впечатлениями Марьям прилегла на кровать. А к утру угасла.

Булат вбежал в комнату, чтобы сказать ей, что он нашел то самое ожерелье из столовских ложек.

Когда он вернулся из деревенской мечети вместе с молодым муллой, у ветхих ворот ее дома стояла дорогая черная машина Расимы и иномарка Расима. Они впервые за 10 лет встретились во дворе – Расим, Расима и Булат.

После некоторого напряженного молчания, Расим протянул руку брату. Булат пожал руку, Расим вдруг обнял его, глотая ком в горле.

Расима не сдавалась. Она стояла на пороге дома и смотрела в землю.

Старушку похоронили тихо, на сельском кладбище. Молодой мулла читал молитву над свежей могилой…

Он вернулся с кладбища, сел на пороге.

Взял телефон, набрал номер.

Булат: Это я… Нормально… Вам надо будет приехать… Еще двоих сюда захвати со стройматериалами. Ну давай, братишка…

Расима была излишне деловита и суетлива.

Когда они сели за стол, Булат достал из коробки свертки, сделанные Марьям, и отдал Расиму и Расиме. Это были их первые волосы, мать бережно хранила их.

Ночью Расима рыдала в подушку и звала сдавленным шепотом маму, глядя в звездное небо в покосившемся маленьком окне…

На следующий день Расим и Расима уехали.

Приехали товарищи Булата. Они построили терем для родника.

На самом видном месте, над порогом, висело ожерелье из ложек и табличка: «Марьям чишмэсе».

Оставить комментарий