Режиссер Тимур Садыков: Кастинг не удался – у современных подростков другие лица

Для создания демо-версии фильма «Братья» режиссер провел кастинг в мае-июне 2017 года, на который пришло сорок человек. В какой-то момент стало понятно, что подобрать актеров будет не так-то просто – у современных казанских подростков в глазах нет звериного страха.

shkolniki

– Тимур, как возникла идея этого проекта?

– Это веб-сериал под рабочим названием «Братья», 8 серий по 5 минут для трансляции в социальных сетях и на канале YouTube. Это проект, посвященный нашему недавнему прошлому, концу 80-х, когда улицы нашего города заполонили подростковые банды. Идея проекта возникла очень давно. Сейчас возникла нехорошая тенденция – романтизация того времени. Я как свидетель и участник этих событий прекрасно помню, что никакой героики в этом не было, ничего романтичного. Людей на улице убивали. И об этом надо говорить: это было очень жестокое, очень сложное для нас время, сильно повлиявшее на нас. И до сих пор это аукается. Мне хотелось, чтобы люди помнили, знали. Это была волна уличной преступности, очень мощная.

– Вы застали ее в подростковом возрасте?

– В 85-м году мне было десять лет. А самое жестокое время началось, когда нам было по четырнадцать-пятнадцать. Это были времена, когда на неделе по два-три человека убивали или калечили в уличных драках. Тем более, я жил в одном из самых криминальных районов Казани. Это напротив ЦУМа, бывшая улица Ванцетти, ныне – Яхина. Мой дом до сих пор стоит, несмотря на то, что все уже там вокруг снесли, теперь в нем находится служба судебных приставов. Нужно понимать, что это еще было тяжелое время с точки зрения быта. Как бы ни идеализировали люди Советский Союз, у меня нет никакой теплоты в отношении нашего советского прошлого. Конечно, это мое детство, и я с большим удовольствием вспоминаю какие-то периоды, было очень много светлых моментов. Но они не связаны с городом, с советским прошлым или школьными годами, хотя у меня был прекрасный класс в школе №1. А в бытовом плане это было мерзейшее существование. С отвратительными условиями, бытовыми неурядицами и просто повальным алкоголизмом. Сейчас бьют в набат: «Нация пьет!» Нация пила всегда, начиная с Великой Отечественной войны, и алкоголизм был жуткий. На самом деле, у нас во дворе мужики выпивали очень умеренно, а в основной массе все вокруг были настоящие алкоголики. Старшее поколение особенно. Способствовало еще и то, что вокруг ЦУМа было больше количество пивных ларьков.

sovetskoe-detstvo

– Это время зафиксировано в документальном кино и в литературе. Что лично вы хотите добавить?

– Когда Николай Морозов снимал «Опасные “игры” молодых», я еще был подростком. Материалы-то были, статьи выходили большие, художественная литература. Я знаю, что милицейские чины, которые занимались этим, писали об этом. Я знаю, что чины КГБ, которые, собственно, и прекратили все это, тоже писали об этом. В принципе, это заслуга одного человека, который просто сумел договориться с криминальным миром и прекратить враз. К сожалению, ненадолго, но огромное количество криминала на наших улицах просто ушло. Мы же знаем, сколько потом «таких» депутатов пересажали. Вспомните печально известного Шашурина. Про остальных мы не будем говорить, доказательств у нас нет, есть только слухи.

Семейная драма «Братья» разворачивается в двух временных линиях. 1987-й – это конец Советского Союза. Конец одной страны, одной эпохи, одной идеологии. 94-й – это начало другой страны, другой идеологии, другой эпохи совершенно. И оба времени были очень жестокими. Мы пережили страх и ужас конца 80-х, и 90-е нам уже не так сильно аукнулись – мы уже знали, как бывает хуже. Если говорить о примерах, то референсом мы брали сериал «Во все тяжкие», о том, как прекрасный, добрый и милый учитель химии Уолтер Уайт превратился в жестокого наркодилера и убийцу Хайзенберга. Примерно то же самое будет у нас. Деградация очень милого, где-то даже симпатичного подростка Сергея и превращение его в озверевшего уличного бандита, а потом раскаяние. В общем, такая детективно-драматическая у нас составляющая.

– Что такое веб-сериал?

– Это очень короткий формат, специально созданный для трансляции в интернете. Основной канал обычно YouTube. Менее известный – Vimeo, платформа для видеохостингов. Создается канал. На него выкладывается сериал. Если хронометраж сериала в ТВ-формате колеблется от 25 до 60 минут, иногда и до полутора часов доходит, то веб-сериал – это 5-8 минут. Очень короткий, емкий и сжатый формат

sadykov1

– Что же можно рассказать за 5 минут, если это не скетчком?

– Есть примеры форматов такого рода – фильмы ужасов, где за 5 минут успевают напугать, делают триллеры, детективы. Конечно, формат очень подходит для скетч-шоу, в комедийный жанр он очень хорошо укладывается. Мы имеем сейчас материал на полноценный восьмисерийный сезон телевизионного формата. То есть 8 серий по 45 минут. Мы хотим со временем трансформировать пятиминутную серию в сорокапятиминутную. Веб-сериал нам нужен для того, чтобы привлечь внимание. Во-первых, к той проблеме, которую мы поднимаем, во-вторых, к самому проекту, естественно. Я являюсь абсолютно независимым кинематографистом, у меня нет поддержки со стороны государства, я не являюсь каким-то аффилированным лицом, все реализуется либо за счет инвесторов, либо пожертвований, либо краудфандинга. Первый свой фильм я снял целиком на собственные средства. А на второй мы собрали деньги на краудфандинговой платформе. Финансирование приходит со всех сторон. В этом прелесть независимого кино и одновременно его проклятье. И поскольку независимому кинематографисту проще работать с некрупными формами, мы выбрали формат веб-сериала.

– Расскажите, пожалуйста, о своих предыдущих проектах.

– У меня два игровых фильма. Короткометражный фильм под названием «Быстро» снят по одноименному рассказу сибирского писателя Виталия Сероклинова. Я вычленил главную тему – это телефонный разговор. Я не показываю при этом крупно лица героев, потому что я считаю, что это общее место, когда женщина остается без поддержки и вынуждена решать достаточно сложные, эмоциональные проблемы сама – оставить ребенка, не оставить. Поэтому у меня там развиваются две временные линии, я тоже немножечко там с этим играю. Мне всегда нравится, как Виталий пишет. И мне всегда хотелось с ним поработать. И я у него попросил разрешения использовать его текст. Фильм «Быстро» показали на British shorts movies channel прошлой весной. Это новая платформа, созданная в Великобритании, специально для короткометражных фильмов. Они показывают практически все короткометражные фильмы, более-менее интересные. Это кабельный канал. Фильм прокатился по нескольким фестивалям. Призов он не собрал, поскольку в коротком метре очень сложно конкурировать. Короткого метра очень много, его снимают практически все, в отличие от полного метра.

semki

Второй фильм – «Как вызвать дьявола в домашних условиях». Это мистическая комедия. Она о том, как долго бездельничавший мужчина средних лет не знал, как устроить свою жизнь, и решил вызвать дьявола. Вместо дьявола к нему явился сосед с бутылкой водки. Фильм прокатился по нескольким российским фестивалям, он был в программе фестиваля «Киты» в Мариуполе, был во внеконкурсе на Казанском международном фестивале мусульманского кино.

Сейчас мы его заявили на несколько международных фестивалей.

– Кто у вас в команде?

– У меня собственная студия, мы работаем больше как продюсерский центр. Костяк – это я и мой партнер Татьяна Чемикосова. «Кормит» нас реклама. И мы организовывались изначально как рекламный продакшн. И желание было снимать кино, как-то возникли знакомства, в Казани начали появляться мощности, с которыми можно было бы работать. И еще немаловажно – региональный рекламный рынок начал схлопываться. Кризис его очень здорово подкосил. Благословенный 2007 год не повторится никогда.

– Какие мощности вы имеете в виду?

– Появились люди, которые хотят делать кино. Во многом благодаря участию в этом Казанского института культуры. Появилась там кафедра кино и телевидения, и она начала выпускать, скажем так, специалистов. Я не могу их полноценными специалистами назвать. Но это ребята, которые хотят развиваться, и из них уже вырастают люди, которые что-то делают, неплохие у них есть проекты. Но это пока все – энтузиазм. Есть там аппаратура, есть люди, которые, наконец-то, начали писать современные сценарии, не оглядываясь на текущие задачи по подъему татарстанского кинематографа – я к этому иронично отношусь.

По моему глубокому убеждению, нельзя научить быть режиссером. Потому что это не профессия, а мировоззрение. Во всем мире существуют режиссеры, у которых нет профильного образования. Наличие образования расширяет кругозор, прививает вкус. У нас нет административной инфраструктуры – от второго режиссера до буфета. Потому что нет постоянной работы для этих людей.

– На форуме «Время кино» очень активно продвигается понятие «региональное кино». Как вы к нему относитесь?

– Я его не понимаю. Что такое региональное кино? Это значит – кино, сделанное в конкретном регионе? Или кино местечковое, сделанное только для этого региона, для конкретного регионального зрителя? Или это кино на национальном языке? Корейское кино, английское, американское, итальянское кино – региональное? Мы можем снимать на татарском для всего мира. Вопрос в том, что нужно поднимать определенный уровень тем, который был бы интересен всем. Чтобы собрать кассу, нужно делать фильмы по типу «Аватара», с очень простым и понятным всем сюжетом. Я не понимаю, когда говорят: «Давайте делать региональное кино». Давайте просто делать кино!

boks

– А «Братья» – это региональное кино?

– «Братья» – это просто кино. На самом деле, история понятна абсолютно всем. Мы же не делаем упор на то, что это только для казанцев. Я понимаю, что очень близко воспримут эту тему те, кто тогда это пережил. Это поколение нынешних тридцати-сорокалетних, которые очень хорошо нарвались тогда на этот криминал и очень пострадали от него. Сейчас для продвижения этого проекта мы будем создавать отдельно страницу в социальной сети, где мы будем просить людей делиться своими историями об этом. Я с большим удивлением узнал, что группировки существовали и в начале 2000-х, и от них были пострадавшие, и достаточно много. И мы работаем над тем, чтобы этот фильм не превратился в сериал формата НТВ о каком-то бесконечном непонятном криминале. Или о каких-то парнях с нашего района, которые были боксерами и вдруг стали членами ОПГ.

– Это будет добрая история?

– Нет, она очень жестокая. И я хочу показать ее без прикрас, как и было.

– Реальных прототипов нет?

– Это собирательные образы. Я не ставлю задачу написать портрет бывших криминальных авторитетов. Скорее показать срез эпохи через драму одной семьи. Мы должны были снять тизер, но после кастинга оказалось, что современные казанские подростки сильно отличаются от нашего поколения. Это так называемые хрустальные дети. В них совершенно нет того страха, который есть в нас. Я ставил их в стрессовую ситуацию и просил отреагировать. И только один из пяти реагировал агрессией на агрессию. Если бы этот кастинг проходил в то время, то агрессией на агрессию ответили бы все. Но сегодняшние нижнекамские подростки нам подошли, как ни странно.

– Не откроет ли ваш фильм «ящик Пандоры»?

– ОПГ существуют и сегодня, конторы есть и сборы идут. Мы не будем романтизировать это явление, мы покажем, какое оно страшное.

 gosha-kutsenkl

Оставить комментарий