На гуслях играют, джиннов боятся, невест воруют

Говорят, деревни, расположенные подальше от районных центров, далеки и от глаз людских. Села в Арском районе Татарстана (родина великого татарского поэта Габдуллы Тукая) хранят немало легенд и секретов.

Сэрдэбаш. Гусли Николая

В деревне Сэрдэбаш мы остановились не случайно. Работая над статьей, мы увидели в казанской гимназии, где находится музей Шигабутдина Марджани, старинные гусли. Это был очень древний музыкальный инструмент. На нем были заметны трещины – дерево рассохлось из-за неправильного хранения и отсутствия необходимой температуры. Еще одна особенность – на них вырезано имя “Николай”. Тогда директор музея Камария Хамидуллина сказала нам, что эти гусли попали в музей из деревни Сэрдэбаш Арского района, где побывал в экспедиции преподаватель гимназии – выходец из этого села.

Татарская деревня Сэрдэбаш граничит с марийскими поселениями. До нее пришлось добираться по ухабам, а затем – по гладкой и ровной дороге. В этой деревне нет ни мечети, ни церкви. Большинство жителей – кряшены, имеются здесь и четыре фермы, фельдшерско-акушерский пункт, дом культуры, начальная школа, в которой обучается порядка пятнадцати детей. Зажиточная деревенька, да и природа здесь прекрасна: родник в объятьях хвойных деревьев, раскидистых берез, рябин.

img_0938

Конечно, предки местных жителей на гуслях не играли. Но в тридцатые годы прошлого века староста деревни Иван-дэдэй привез сюда гусли из деревни Дорга Балтасинского района.

– Отец тети Минсылу дядя Иван привез гусли, чтобы научить ее играть, – рассказывает семидесятишестилетняя кряшенка Таисия Ефимова. – Народ очень быстро освоил инструмент. А потом эти гусли так широко распространились, что каждый член семьи в доме умел играть на них. Помню, ребенком и я интересовалась гуслями. Музыка звучала отовсюду… Вечерами в дом культуры не ходили, все на гуслях играли. У меня гуслей не было, и я изображала игру на любой плоской доске. Мой отец не мог себе позволить, его объявили дезертиром по возвращении с Великой Отечественной войны, поэтому он никакой помощи от государства не получал. Позже, конечно, его признали героем, дали медаль, но было уже поздно… Жили мы тяжело. После войны у них появился второй ребенок, малыша возили с собой в поле в коляске. А я так хотела играть на гуслях! Детскую коляску продали, а на вырученные деньги заказали у мастера гусли! Это было самым большим счастьем. Вот, это те самые гусли и есть! Им уже семьдесят лет! Все эти годы они грели мне душу. В трудные минуты поиграешь на гуслях — и все горе как будто испаряется, всплакнешь — и все проходит. Ремонтировали гусли только один раз – давала подружке поиграть, а она их нечаянно санями раздавила. Починили.

– Для гуслей использовали специальное дерево – липу, она и легкая, и тонкая. А с собой носили как?

– Вот мой футляр, – бабушка достает из-под кровати тканый мешок. – Заворачиваю в него и несу, куда мне надо. Нужно беречь его струны и резьбу. Я хранила их под кроватью, в прохладном месте. Наверху они сохнут. Гусли – очень нежный инструмент, расстраивается, когда погода становится дождливой.

Прекрасно, что можно утолить все печали, играя на семидесятилетнем инструменте. В наши дни становится все меньше не только гуслей, но и гусляров – их теперь можно пересчитать по пальцам. Многие из них уже разменяли восьмой десяток, а среди молодежи уже мало, кто интересуется этим мастерством. Как-то из Балтасей (Балтач – татарское название) к тетке Таисие приезжала Айсылу Асадуллина, училась играть на гуслях, а потом в районном центре организовала ансамбль гусляров. В самом Арске  тоже работает ансамбль гусляров. Этим ансамблям даже посвящены мультимедийные сборники, изданные Центром развития культуры Татарстана, чтобы сохранить исчезающий инструмент. Сегодня в Сэрдэбаше есть только три профессиональных гусляра: Таисия Ефимова, Вера Архипова и Александра Семенова. А ведь было время, когда сэрдэбашские гусляры славились на весь Татарстан!

По рассказам тети Минсылу, до войны здесь было сорок два гусляра. Они даже собирались тогда поехать в Москву на Дни татарской культуры, но, к сожалению, началась война. Выступление шестерых кряшенских гусляров в столице России состоялось лишь 1957 году. В советское время они выступли по Татарстану, их часто показывали по телевизору.

– Гастролировали неделями, – вспоминает тетя Таисия. – Объездили все сельские дома культуры. Как-то я с семимесячным животом даже ездила, как не постыдилась… А с моими детьми оставались свекровь и моя бабушка. За это я им играла на гуслях, они слушали и даже подпевали. Это же инструмент их молодости! Тогда было целое сумасшествие! Да покоятся они с миром. Вообще, я всю жизнь работала на ферме.

Старинные гусли деревни Сэрдэбаш

Старинные гусли деревни Сэрдэбаш

У тети Сании (Александры Семеновой) гусли еще очень молодые – двухлетки. Их делает молодой умелец Ильгиз Самигуллин. Резьба у них не деревянная – из железа. Звучит неплохо. Здесь принято сначала играть “Песню деревни Сэрдэбаш”, потом “Песню Арска”, а уже потом все, что заблагорассудится. Есть еще один неписанный закон: гусляры Сэрдэбаша не выступают в своей деревне. Как объяснила тетя Сания, перед своими играть тяжело – делают замечание, поправляют, одергивают. Правда, на застолья это правило не распространяется.

Тетя Сания – самый пожилой гусляр в деревне, ей 78 лет.

– У моей бабушки Аксиньи не было одного пальца, а игра на гуслях ее так трогала… То и дело просила меня поиграть для нее. Она еще и на гармошке мечтала научиться играть, не суждено. Народ в Сэрдэбаше музыкальный, тут каждый, пусть одной рукой, но играет на гуслях. Но профессионалов немного, – рассказывает тетя Сания. – Лет пятнадцать-двадцать назад к нам приезжали из Арска и собирали гусли по дворам. Просили так настойчиво, что пришлось отдать свои гусли, которые я заказывала за тридцать пять рублей. Пятеро детей, работы много, играть времени не хватало, поэтому и отдала, наверное…

Кстати, тетя Сания – додь председателя колхоза Николая Ураева.

Пэри деревни Шекэ (Шекэ пэрилэре)

Выражение «Пэри деревни Шекэ» («Шекэ пэрилэре»,  — тат.) осталось от предков местных жителей. В этих местах оно распространено. В деревне Шекэ жил поэт, мулла, гипнотизер Яхъя бине Сафаргали (1758–1838). Он происходит из деревни Олы Бэрэзэ Атнинского района Татарстана. А в деревню Шекэ он приехал служить имамом. У него есть научные работы, написанные по-старотатарски, персидско-арабскими буквами, его помнят как просветителя. Мулла Яхъя также слыл ясновидцем. Говорят, творил всякие чудеса.

Рассказывают, что перед своей смертью мулла Яхъя сказал: “Я прочитал три дога для защиты деревни от пожара. Эта защита продлится сорок лет. За это время где бы ни возник огонь, там же и погаснет». И действительно, сорок лет после его смерти в деревне пожаров не было. А после сгорела целая улица. И в народе говорили: “Молитва Яхъя-хазрата кончилась”.

А еще хазрат имел дело с джиннами. Рассказывает жительница деревни Шушмабаш Каусария Нурижанова:

– Как говорили древние, Яхъя-хазрату служили двенадцать джиннов. Днем они выбегали из ворот в облике добрых коней, а потом возвращались. Они были весьма трудолюбивы, то и дело требовали работы. Тогда Яхъя-хазрат велел им плести веревку из песка и таскать воду в бездонной бочке. При помощи своих джиннов он однажды трижды прочитал пятничный намаз: один – в Иркустке, другой – в Челябинске, а третий – в Казани.

Сохранилось несколько легенд и о смерти хазрата. Говорят, его беременная жена попросила в разгар зимы малину. “Ладно, – сказал ей Яхъя-хазрат, – возьми тарелку и спускайся в погреб. Скажи “Бисмилля”и посмотри направо, увидишь то, что хочешь. Но об увиденном никому не рассказывай, а то погубишь меня”. Жена спустилась в погреб, поела ягод, а потом поделилась тайной с подружкой. А Яхъя-хазрат, узнав об этом, попрощался с женой и тут же упал и умер.

О пэри деревни Шекэ ходит много легенд. Работники в поле могли заблудиться, а вышедшие в путь на закате попадали в странные ситуации. Тетя Каусария продолжила свой рассказ:

– Наши мамы говорили: не ходите в гору на закате, заблудитесь, потеряетесь. В период совхозов один юноша возвращался в деревню Шекэ. Увидев огни родных домов, он попросил шофера остановиться на горе и вышел. А утром его бездыханное тело нашли возле скирды. Однажды парень по имени Фэргат после работы в поле прилег отдохнуть и погиб под колесами трактора.

Заволакивающие туманом, загадочные и странные места есть в этих местах – говорят, там плутуют пэри деревни Шекэ. Рассказывает журналист Зульфия Мансур:

– Между деревнями Шекэ и Илдус есть лесополоса, вот, она тоже завороженная. Однажды я там очень долго блуждала. А ведь хотела срезать путь и места мне хорошо знакомы. Вот, после этой заколдованной лесополосы надо спуститься с горки, а там до деревни рукой подать. На повороте дорога разделилась на четыре тропинки. Сначала я вышла к деревьям, потом на покос, потом снова деревья, потом снова покос… Ходила-ходила и в итоге решила вернуться домой.

Примыкающие к деревне Шушмабаш три сосны – тоже место непростое. Говорят, что это старинное марийское кладбище. Как говорит местный мулла Агзам Хадиев, к этому месту испокон века относились с почтением, не справляли нужду, даже сено не косили. А родник, пробившийся неподалеку, называли “кладбищенским” (зират чишмэсе). Считалось, что вода из этого родника опасна, ее не использовали для омовения даже в самый суровый зной.

В деревнях Шушмабаш и Шекә превртились в легенды не только истории с джиннами, но и с кражей невест. О них рассказывают во многих селах этой местности.

Однажды люди пришли в Шушмабаш, чтобы украсть невесту. Местные парни вызвались помочь “жениху”, завернули невесту в тулуп и отдали «гостям», наказав быстрее уходить с добычей. И те скорее подстегнули коней. Чтобы девушка не кричала, сунули ей в рот конфетку и поскакали, что есть мочи. Прибыли к себе домой, открыли тулуп, а там – мертвая коза.

– После истории с мертвой козой тридцать лет не было дружбы между жителями деревень Шекэ и Шушмабаш, – вспоминает Каусария Нуриҗанова. – Девушки не выходили замуж в соседнюю деревню, парни не женились. Только в советское время, когда объединиль сельсоветы, забыли об этих обидах.

Из окрестностей Арска мы уезжали с улыбкой. Останутся ли гусляры, пэри и ворованные невесты только в легендах? Время – справедливый судья, если не считаться с ним, все может перевернуться с ног на голову за минуту.

Голюса Закирова, Радик Сабиров

Перевод

Оставить комментарий