«Казанский феномен» — вернутся ли молодежные банды?

 

Тема организованной молодежной преступности снова становится актуальной, и люди опять вспоминают уроки пресловутого «казанского феномена». Я был одним из тех, кому в свое время пришлось погрузиться в эту тему. Не претендуя на масштабный охват и глубину осмысления, расскажу о том, что пришлось пропустить через себя.

malikovАнвар Адибович Маликов в 1982–1985 годах был командиром оперативных комсомольских отрядов (ОКОД) Кировского района, затем – Казани. В 1986–1991 годах являлся руководителем пресс-службы МВД Татарстана.

 

Благодарю Александра Дмитриевича Авдеева, который помог восстановить в памяти детали. Этот замечательный человек, называющий себя милиционером до мозга костей (а я считаю его интеллигентом высшей пробы), был одним из организаторов борьбы с подростковыми группировками. Его ремарки помечены в тексте «А.А.»

avdeev

Александр Дмитриевич Авдеев в 1957–1963 годах был членом боевой комсомольской дружины (БКД) КГУ, заместителем секретаря комитета ВЛКСМ университета. После университета пошел на службу в милицию, в 1977–1989 годах работал в должности заместителя начальника УВД Казани.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ОРДЕН И ОБОРОТНАЯ СТОРОНА МЕДАЛИ

Казани в июне 1984 года вручали орден Ленина. Вполне заслуженный. Прикрепить к знамени города награду приехал председатель Совета министров РСФСР Виталий Воротников. Были большие торжества. Но на кадрах кинохроники того времени видно, что первый секретарь Казанского горкома КПСС Михаил Сухов далеко не рад…

Присланный в 1983 году из Москвы товарищ Сухов пробыл в Казани недолго, в 1987 году его вернули в столицу зампредом Гостелерадио СССР по кадрам. У нас он широкой общественности ничем не запомнился, кроме своей сухости. Но именно он был тот человек, кто повернулся лицом к проблеме организованной молодежной преступности. Казань тогда уже гудела и полнилась слухами, но во властных структурах запрещалось называть вещи своими именами.

Однажды Михаил Михайлович, как рассказал мне работник горкома партии, совершенно неожиданно для своих подчиненных пригласил к себе в кабинет на площади Свободы нескольких лидеров подростковых группировок и долго с ними беседовал с глазу на глаз. И так неулыбчивый, он после этого стал еще мрачнее…

 

А.А.: На самом деле Сухов с главарями группировок не встречался. Мы организовали ему встречу с двумя информированными осведомителями, чтобы они подтвердили объективность нашей постоянной информации о тенденциях развития преступности в городе.

Встретился он с ребятами и с другой стороны баррикад – активистами оперативных комсомольских отрядов (ОКОД), противостоявших шпане.

Надо сказать, ОКОДы и боевые комсомольские дружины (БКД) были мощной силой, но она пошла на спад пропорционально подъему группировок. Когда я был бойцом БКД Казанского госуниверситета в середине 70-х, мы держали в страхе всю шпану от улицы Баумана до парка Горького. До тех пор, пока не подняла голову банда «Тяп-ляп». Тогда мы получили первый ощутимый отпор.

Дружины КГУ и КАИ оставались последним оплотом студенческого движения борьбы с молодежной преступностью, но и у них возникли проблемы с пополнением. Элитным считался отряд при горкоме комсомола. В нем состояло два десятка интеллигентных и бесстрашных бойцов, с которыми мы выезжали в рейды в самые отдаленные районы города и на дискотеки в заводских клубах. Заправлявшие там группировщики по отношению к нам вели себя тихо…

После тех встреч Сухова последовали похожие аудиенции у городского прокурора, у других силовиков… С того времени вся мощь власти, до того все силы полагавшей на выполнение очередных решений партии и на достойную встречу очередного юбилея, была направлена на эту тему. За парадно-отчетным фасадом обнаружилась ужасающая действительность…

 

РОКОВОЕ 31 АВГУСТА 1978 ГОДА

Когда же зародилось это явление, которое позже с подачи московских журналистов получило название «казанский феномен»?

Массовые проявления были в Казани со второй половины 70-х годов, хотя драки «двор на двор», «улица на улицу» и раньше существовали как повсеместное явление советского времени. Кроме того, уголовная субкультура пронизывала все общество. Другое дело, что в Казани и Набережных Челнах все это получило гипертрофированные формы, оформилось в некую идеологию уже не по уголовным «понятиям», а по каким-то своим, с выстроенной дисциплиной и определенными целями.

 

А.А.: В начале 70-х я, будучи начальником аналитического отделения штаба МВД Татарской АССР, впервые столкнулся с фактами появления в Казани непонятных групп. В дежурную часть МВД республики (в Казани тогда еще не было своего УВД) стали поступать сообщения граждан из Приволжского района о группах дерзко ведущих себя подростков, одинаково одетых. Затем было отмечено подобное в Московском и Бауманском районах, в Центральном парке им. М.Горького. Похожие вещи стали наблюдаться в бурно развивавшихся Набережных Челнах и Нижнекамске.

 

В 1974 году информация о группировках стала настолько тревожной, что мы начали постоянно информировать о ней свое руководство, но должного реагирования не было. Очевидно, к этому относились как к обычным дракам между молодежью разных микрорайонов. Однако эти драки стали жестокими и не походили на традиционные стычки «до первой крови».

На конец 70-х пришелся расцвет деятельности криминальных групп «Тяп-ляп», «Новотатарские», «Жилка», «Грязь» и многих других. Об их существовании знали все, но действенных мер пресечения их выходок не было. Тогда существование организованных преступных группировок полностью отрицалось.

В то время произошла маргинализация целого поколения, совпавшая с гребнем демографической волны. Большое число людей «понаехало» на стройки и заводы – кто из деревни, кто издалека. Они породили неприкаянное поколение. Родители не стали в полной мере городскими, и для детей они не были авторитетом. Плюс ко всему была критическая масса молодежи в огромных «спальных» комплексах города. А для формирования криминальной среды в молодежной среде достаточно двух-трех «лидеров» отрицательной направленности и десятка «шестерок» вокруг них. Для остальных же важно было сообщество, некая защищенность, в том числе и от традиционного криминалитета.

 

А.А.: Группировка Ново-Татарской слободы не желала подчиняться «Тяп-ляпу». Кульминация конфликта была 31 августа 1978 года. Вначале появились сообщения от пешего патруля, что в слободе появились неизвестные мотоциклисты, с их стороны слышны выстрелы. Через некоторое время другой наряд сообщил, что за железнодорожным полотном в районе 5-й городской больницы скопилась большая группа молодежи. По тревоге в этот район со всего города были стянуты патрули, в том числе внутренних войск.

 

Когда группа молодежи человек в пятьдесят начала переходить через железную дорогу в Ново-Татарскую слободу, солдаты попытались их остановить, но в ответ раздались выстрелы, был ранен военнослужащий. При виде прибывающих милицейских нарядов участники группировки стали отходить к станции Вахитово и при этом убили одного из местных жителей. В преследовавших милиционеров была брошена граната, она, к счастью, не взорвалась.

Было задержано человек восемьдесят. До этого уголовному розыску были известны основные фигуранты «Тяп-ляпа», но нужно было решать сложнейшую задачу – как доказать. Нам удалось убедить прокуратуру возбудить уголовное дело по статье «бандитизм». Это был первый в СССР процесс по такой статье применительно к молодежной среде.

Мы тогда еще не знали, что такие же сложные дела нас ожидают практически по всему городу. Пружина «Казанского феномена – экстремальной модели», как это назвали позже в «Литературной газете», начала распрямляться.

Первый секретарь горкома КПСС Рашид Мусин сделал серьезные выводы и призвал партийные органы усилить воспитательную работу среди молодежи. До этого руководство города получало от нас достаточно полную информацию о группировках. А после случившегося было собрано специальное совещание, где Рашид Мусинович заявил, что ни один сотрудник милиции не понесет партийной ответственности, потому что все произошедшее – не столько вина милиции, сколько вина идеологов. Но мы все же понесли различные наказания по линии МВД СССР.

Зато в Казани появилось, наконец, городское подразделение патрульно-постовой службы (ППС), сначала батальон, потом полк. Затем в его составе организовали подразделение специального назначения (знаменитая «восьмая рота») и конный взвод. Создали дежурную часть УВД. Это дало новые возможности для пресечения уличной преступности.

Но лишь в 1982 году партийные органы разрешили нам открыто говорить во время встреч с населением о том, что банда на самом деле была и что ликвидирован ее костяк.

 

МЕТАСТАЗЫ «ТЯП-ЛЯПА»

Когда банда была разгромлена, пошли «метастазы». Молодежные группировки распространились по всему городу. Отчасти это было ответной реакцией для защиты от наиболее агрессивных банд.

Группировщики ходили на «сборы», занимались на самодельных тренажерах в подвалах («качались»), патрулировали свои сферы влияния. Во многих группировках было запрещено курение и распитие спиртного. Даже впоследствии они привнесли свой порядок в места лишения свободы, организовали тренажеры.

Формой одежды для «пехоты» (подростки 14-16 лет) были трикотажные шапочки, надетые по самые глаза, телогрейки и «прощайки» на ногах. Они участвовали и в тренировочных «пробежках», и в боевых – нападениях на чужие территории, когда от обрезков арматуры и бомбочек из баллончиков от сифонов чаще всего страдали мирные прохожие. Это называлось «мотаться», а сами они были «мотальщики» (в 90-е появился термин «лазить»).

 

 А.А.: В какой-то момент группировщики стали совершать утренние боевые «пробежки» под названием «С добрым утром». Это было в 8–9 часов утра, когда на улицах милиции вообще не было, а в райотделах происходили пересменки. Пришлось милиции перенести начало рабочего дня на один час раньше. Еще всем сотрудникам было предписано в местах своего проживания по утрам выходить во дворы и наблюдать за обстановкой.

 

Влияние группировок на молодежь было настолько сильным, что они не дали прижиться в Казани различным течениям «неформалов» – хиппи, панкам и т.п. Били их повсеместно. Даже модные тогда в стране прически «а ля панк» молодежь не осмеливалась носить. Шокирующе выглядели огромные «хороводы» группировщиков на танцплощадках по всему городу в конце 70-х, даже на университетских дискотеках. Те, что постарше, были уже в мохеровых шарфах и меховых шапках местного производства. Не снимая их, вставали в круг на весь зал и переминались с ноги на ногу – таков был их ритуальный танец. Никто не смел войти в этот круг. Потом появился новый ритуал: они стали строиться в колонну по четыре и исполнять «квадрат»: шаг назад, шаг вперед и после ленивый выброс ноги вверх. Жутковатое было зрелище.

Они заполонили все рестораны и более-менее приличные кафешки. Удручало, что и студенты начали перенимать их стиль и идиотскую походку «пингвином».

 

«МОТАЛЬЩИКИ» И «ЧУШПАНЫ»

Весь город был поделен на сферы влияния. Под контроль были взяты даже техникумы и профтехучилища. Туда не смели поступать ребята из враждебных территорий. Как правило, враждовали соседствующие группировки, а союзы заключались с отдаленными. Пройти через вражескую территорию безнаказанно было нельзя. Выехать в центр города тоже: обязательно наткнешься на «врагов». Везде и всегда можно было встретить группы по 10–15 «мотальщиков», куда-то целенаправленно двигавшихся чуть ли не строем.

Когда подростки ехали на учебу в отдаленное учебное заведение, подконтрольное дружественной группировке, нередко по пути автобусы и троллейбусы закидывались металлическими шарами. В итоге дело кончилось тем, что для большинства выпускников школ возможности для продолжения образования были резко ограничены. А из других городов вообще перестали приезжать абитуриенты.

Да и в школу ходить нормальным мальчишкам было некомфортно. Был такой презрительный ярлык для тех, кто не «мотался» – «чушпан». Такие были «вне закона», с них требовали регулярную денежную дань. Они спокойно не могли выйти прогуляться. Обязательно остановят и спросят: «Мотаешься? «. По «кодексу» группировщиков, если тебя остановили «враги», ты должен честно сказать, за кого мотаешься и получить свое. А если соврал, что не мотаешься, побьют свои. Кстати, между враждующими группировками шел обмен соответствующей информацией, в том числе и в ходе встреч их главарей в ресторанах. Такие факты были зафиксированы милицией.

Ближе к 90-м появилась прослойка «пишущихся». Эти не состояли в группировках, но манерами подражали их участникам, даже рисовали на стенах названия группировок в сочетании с трехконечной короной.

Большой резонанс вызвала серия убийств в массовых уличных драках середины 80-х. Били обрезками арматуры по голове. Поэтому новым элементом зимней «формы» стала суконная шапка-ушанка с овчинной оторочкой, наглухо завязанная под подбородок. Скрывать это стало уже невозможно. В Казань перестали приезжать школьные экскурсии…

 

 А.А.: Групповые драки стали возникать в местах массового отдыха – в ЦПКиО им. М.Горького, на Лебяжьем, в Зеленом Бору, Матюшино, на Светлой поляне. В лесопарковых зонах появились тренировочные лагеря группировок.

Особенно запомнился случай на озере Глубоком в январе 1987 года. К парному кавалерийскому наряду на Лебяжьем подбежала женщина и сообщила, что на противоположных сторонах Глубокого собрались агрессивные группы молодежи. Кавалеристы сообщили об этом по рации в дежурную часть и немедленно поскакали к озеру. Там уже около трехсот человек сбегали с крутых берегов на лед. Отважные всадники выскочили между ними и устроили конную «карусель», не давая враждующим сторонам сойтись.

Хулиганы били милиционеров и лошадей металлическими прутами, но никак не ожидали, что лошади будут их лягать и кусать, а у милиционеров действенным оружием стали нагайки. Услышав сирены патрульных машин, шпана разбежалась по лесу. Но несколько десятков задержали, а через травматологические пункты выявили еще некоторое число «активистов».

 

«ТАТАРСКОЕ» НАШЕСТВИЕ

А на дворе – перестройка и разгул гласности. И так получилось, что в республике оказалась самая продвинутая региональная пресса. Газеты расписывали все ужасы подростковой преступности. Вышел документальный фильм Ависа Привина и Марины Разбежкиной «А у вас во дворе?», затем серия фильмов Роберта Хисамова и Николая Морозова, в том числе «Страшные «игры» молодых». Они получили большой резонанс.

О нас стали писать московские издания, а потом и зарубежные. К нам приезжали журналисты чуть ли не из всех существовавших тогда изданий (разве что кроме «Мурзилки»). Большинство – в поисках «чернухи». Были такие, кто просил меня показать, где тут подростки убивают друг друга. Прямо хоть организуй специальный аттракцион для приезжих журналистов, невесело шутили мы.

В общем, Казань полоскали на весь Советский Союз. Московская пресса чуть ли не всю вину за московскую преступность стала валить на нас. Стали волной распространяться дикие слухи. Например, мне звонили из московских газет: «Подтвердите или опровергните (!), что казанские подростки собираются совершать рейды по поволжским городам и насиловать там девственниц (именно их!)» Тут уж традиционный ответ «мы держим ситуацию под контролем» был неуместен.

Звонили даже руководители соседних регионов нашим властям и требовали «оградите нас от ваших!» Позвонил начальник железнодорожной милиции Соликамска. Говорит, что на вокзал прибежала толпа местных подростков с палками. Якобы из Казани едут «татары» и нужно защищать своих девушек. К слову, казанские группировки были интернациональными…

Руководство МВД получило очередной втык от обкома КПСС. Мне поручили изучить тему казанских «гастролеров». Я поехал в Москву, запросил статистику, побывал в отделе милиции Казанского вокзала столицы. И вот что выяснилось. Процент зафиксированных правонарушений со стороны наших земляков поначалу коррелировался с аналогичным показателем по малолетним «гастролерам» из других регионов с поправкой на расстояние.

Но в какой-то момент коэффициент стал расти – за счет чего? Московская милиция стала целенаправленно шерстить казанские поезда. Подряд задерживались и бесцеремонно обыскивались туристические группы школьников. И находили порой кастеты, ножи… А это уже статья УК. Признаюсь между нами, и я был в подростковом возрасте этим грешен – исключительно для обороны… Но вот так в печати появилась «статистика» по казанским и набережночелнинским гастролерам, без разбивки по составу правонарушений.

 

А.А.: Во многом «гастроли» были следствием того, что правоохранительные органы Казани стали методично собирать материалы на группировки и принимать в их отношении жесткие меры. Это побудило главарей искать сферу приложения своих криминальных схем в других регионах, в частности, в Крыму, Москве, Ленинграде.

 

 ЛИНИЯ ФРОНТА ПРОШЛА ЧЕРЕЗ ПЛОЩАДЬ СВОБОДЫ

Я просил журналистов не ограничиваться «чернухой», а копать в поисках социальных корней. Что милиция только тушит пожар на торфяном болоте и ставит примочки на нарывы организма, пораженного метастазами. А об этом тогда еще не писали…

Появились публикации таких серьезных журналистов, как Юрий Щекочихин из «Литературной газеты», который первым заявил, что «казанский феномен» – это общероссийское явление, просто в Казани его изучили и смело об этом написали. Вышла одноименная книга казанского журналиста Любови Агеевой… Затем подтянулись и ученые.

А до той поры считалось, что одна милиция должна решать проблему, которая была социальной. Ну, на комсомол еще было принято пенять. У рядовых граждан складывалось впечатление, что милиция бездействовала. Ее же тогда не слушали, а в период расцвета гласности на нее вообще повесили всех дохлых собак. Поэтому она и не высовывалась.

К тому же на городском уровне не было системы аналитики, ею не принято было заниматься. В МВД были отдельные светлые головы, такие, например, как Савелий Тесис, Александр Авдеев, Евгений Гатцук. Они пытались обобщать и вырабатывать систему мер.

Прекрасно все знали директора ПТУ, школ, они сигнализировали, что подростки не могут ходить на занятия…

Самые громкие звонки для власти я связываю с несколькими случаями, когда «линия фронта» прошла прямо перед зданием обкома КПСС. Однажды прямо в сквере на площади Свободы «рабочеквартальцы» закидали обломками кирпичей тусовавшихся здесь «тельмановских». Я прибежал туда из горкома комсомола, но оставалось только осмотреть усыпанный красными кусками сквер. А потом неподалеку, на тишайшей и ухоженной улице Большая Красная, по которой высшие партийные руководители пешком возвращались домой, на глазах одного из первых лиц обкома КПСС стая подростков налетела на паренька…

 

ПЕРЕЛОМ В СОЗНАНИИ ВЛАСТЕЙ

И совсем идиотская история была весной 1984 года, когда вся педагогическая общественность и родители были в панике из-за слуха о готовящемся нашествии… «панков». Они якобы должны были приехать в день Пасхи из западных городов Советского Союза и убивать всех подряд. А группировщики Казани перед лицом внешней угрозы якобы заключили между собой мир и собрались выступить единым фронтом. Говорили, что вместе с мотальщиками будут одетые так же, как они, сотрудники милиции…

Сначала власть отмахивалась, но под давлением директоров учебных заведений даже КГБ был вынужден заняться поиском распространителей слухов. Мне удалось встретиться с одним из «источников» в подпольном (в прямом смысле слова) тренажерном зале. Этот «качок» рассказал, как повстречал на вокзале человек 20 панков из Киева. После моих подробных расспросов байка рассыпалась.

Какая глубинная задача была у распространителей этого слуха, осталось загадкой. Но факт – в вечер перед Пасхой город обезлюдел. Улицы патрулировались всем личным составом милиции и сотнями окодовцев. То и дело в дежурную часть звонили граждане, сообщая о появлении больших групп молодежи. На самом деле это были окодовцы… В эту ночь не было зафиксировано ни одного уличного преступления. Естественно, никаких «панков» и в помине не было.

Мне показалось, что именно с этого времени наступил коренной перелом в сознании властей. Начали проводить совещания, осмысливать явление. Сначала накручивали правоохранителей, потом педагогов, затем стали взывать к общественности… Наконец явление назвали своим именем.

 

 «ЧЕРНЫЕ СПИСКИ»

Предметная работа пошла, когда были составлены списки группировок – всего их было 70–80, в том числе крупных и агрессивных – где-то 15. Потом появились списки активных участников. Лично мне в горкоме комсомола для работы дали «черный список» из трех тысяч человек с адресами, местами работы, учебы. Я должен был закрепить за ними «шефов-комсомольцев» – та еще была благоглупость! Но не пересажать же все три тысячи?

Я объехал практически все ПТУ и техникумы города, побывал в десятках школ, во всех инспекциях по делам несовершеннолетних… Не забуду никогда встречи с растерянными педагогами и с разъяренными родителями мальчишек, которых приходилось провожать в школу и встречать…

Милиция сосредоточилась на выявлении лидеров группировок, которые старались оставаться в тени. В районах города были созданы неофициальные сводные формирования правоохранительных органов под названием «Лидер». Была проведена большая и тонкая работа с привлечением агентурной сети. Выявили около трехсот главарей. Но тогда еще не было законодательства об организованной преступности. Тем не менее, силовики почти всех их пересажали – по разным статьям, в том числе по которым раньше суды давали зачастую условные сроки.

 

А.А.: До этого уголовные дела по групповым дракам не возбуждались. Задержанных привлекали к административной ответственности. Во время групповых стычек задерживались в основном подростки, и в их отношении прокуратура процентов на 80 отказывала в возбуждении дел, находя в их действиях только признаки мелкого хулиганства. Это было от непонимания остроты обстановки, да и сказывалось нежелание портить статистику детской преступности.

 

Тоталитарная система еще работала, административный ресурс, когда надо, был мощный. Суды назывались правоохранительными органами, а не органами правосудия. Им были даны соответствующие рекомендации. Судей и прокуроров приглашали на межведомственные совещания по этой теме, чтобы прониклись общей задачей.

Надо отдать должное, в целом для молодежи стало многое делаться: повсеместно во дворах за счет предприятий создавались спортгородки, хоккейные корты, в жилых массивах работали подростковые клубы с кружками по интересам. Всем дворцам, домам культуры и ведомственным клубам строго предписано было проводить по выходным дискотеки. Я сам ездил по вечерам по всем танцполам города, и если где клуб был закрыт, руководство завода получало от парторганов нагоняй. Помню, как инструктор Кировского райкома КПСС Александр Барышев брал меня с собой на подворовые обходы, а наутро поручал обзванивать директоров предприятий насчет непорядка на их подшефных площадках.

Другое дело, что многими плодами этим благих дел пользовались в своих целях группировщики. Скажем, хоккейные корты стали местом их сбора и драк, благо оружие – клюшки – всегда при себе…

В целом, уже не только силовики, но и предприятия, организации были вовлечены в системную работу. Заниматься начали так, что к нам стали приезжать делегации со всей страны перенимать опыт, так как везде была проблема групповой подростковой преступности. Просто в других регионах ее продолжали замалчивать.

 

ТОРФЯНОЕ БОЛОТО ПО-ПРЕЖНЕМУ ДЫМИТ

На спад «казанский феномен» пошел с 90-х. Новый всплеск прогнозировался где-то лет через семь, когда основной костяк главарей, еще более заматеревших, должен был выйти после отсидки. Но так совпало, что в это время стал активно развиваться частный бизнес, и организованный преступный мир переключился на коммерсантов. Сначала крышевали, рэкетировали, потом сами занялись делом. Этим ребятам уже не нужны были уличные разборки, и они практические были прекращены. Дворовую братву, «пехоту» привлекали к своим делам.

Сформировался тот самый образ «нового русского» со специфическими манерами. Им совершенно не нужны были психопатические личности, девианты, лишний шум. Главари стали стремиться в депутаты, и не только для получения иммунитета от уголовного преследования, а чтобы «решать вопросы».

Сегодня опять появились опасения, что «казанский феномен» может вернуться, и уже есть симптомы. Любой кризис, ухудшение жизни населения, безработица на фоне резкого расслоения общества дают такие предпосылки. Но все-таки ситуация у нас заметно улучшилась по сравнению с теми годами. И если ОПГ вернутся, они будут технологичными, более продвинутыми. Примитивный же бандитизм идет от мигрантов, которые не связаны ни с территорией, ни с местными устоями.

 

А.А.: МВД Татарстана училось работать в условиях массового появления оголтелых преступных сообществ. Мы дали всей стране методику работы в этой сфере. Основная масса ОПГ была разгромлена только в начале 2000 годов при министре внутренних дел республики Асгате Сафарове. Но это – процесс без конца. Мы рубили одну голову, а вместо нее вырастали две, причем часто еще более наглые.

 

Проблема до сих пор острая. Сейчас вновь возрождаются группировки, в том числе и в школах. Теперь они уже контролируют ночные клубы и прочие подобные заведения. Боюсь, что это бомба замедленного действия, и ее фитиль еще не выдернут. Поэтому не надо расслабляться. Опыт борьбы есть, надо им постоянно пользоваться.

Оставить комментарий