«Гоголь не знал России»: 10 неожиданных фактов о «Мертвых душах»

7 июня 1842 года в книжные магазины Санкт-Петербурга поступил роман Гоголя «Мертвые души». Книга, которая стала классикой русской литературы, современниками была воспринята неоднозначно.

1. «Зеркало» с поволокой. «Мертвые души» принято считать зеркалом русской жизни, точным отражением всего, что происходило в России в первой половине ХIХ века. А Чичикова считают типично русским персонажем. С этим согласны далеко не все. Вот лишь два мнения.

Великий анархист и среди прочего тонкий исследователь русской литературы ХIХ века князь Петр Кропоткин писал, что Чичиков — не русский тип, а интернациональный. «Разве не встречал каждый из нас Чичикова в Западной Европе? — писал Кропоткин. — Чичиков может покупать «мертвые души» или железнодорожные акции, он может собирать пожертвования для благотворительных учреждений или старается пролезть в директоры банка… Это безразлично. Он остается бессмертным международным типом; вы встречаетесь с ним везде; он только принимает различные формы, сообразно условиям места и времени».

Владимир Набоков в своем курсе лекций о русской литературе и вовсе утверждал, что «Мертвые души» «не были и не могли быть зеркалом русской жизни того времени, поскольку Гоголь, кроме всего прочего, не знал России». Роман Гоголя Набоков оценивал как «плоды его собственного воображения, его ночных кошмаров, населенных выдуманными им, ни на что не похожими существами».

2. После выхода романа публицист и литературный критик Константин Аксаков сравнил Гоголя с Гомером и Шекспиром. «Пред нами, в этом произведении, предстает чистый истинный, древний эпос, чудным образом возникший в России. …Только Гомер, Шекспир и Гоголь обладают великою, одною и тою же тайною искусства». Оппоненты Аксакова шутили: «Правда, что между Гоголем и Гомером есть сходство: обе эти фамилии начинаются, как видите, с Го». А Виссарион Белинский отреагировал на рецензию Аксакова словами, что «Гоголь так же похож на Гомера, а «Мертвые души» на «Илиаду», как серое петербургское небо и сосновые рощи петербургских окрестностей на светлое небо и лавровые рощи Эллады».

 3. Злобные критики обвиняли Гоголя в предвзятости и искажении жизни. Мол, если в реальности есть хорошее и плохое, то гнусный Гоголь берет от жизни только отвратительное. Наконец, самое страшное обвинение прозвучало на страницах официоза, газеты «Северная пчела». Гоголь — это что-то вроде Поля де Кока. Так звали известного в те годы французского автора сверхпопулярных романов. Говоря современным языком — Гоголя приравняли к Донцовой.

Пред нами, в этом произведении, предстает чистый истинный, древний эпос, чудным образом возникший в России. …Только Гомер, Шекспир и Гоголь обладают великою, одною и тою же тайною искусстваКонстантин Аксаковпублицист, литературный критик; о романе «Мертвые души»4504897

4. Гоголю было не привыкать к нелюбви. В Полтаве его ненавидели после выхода «Ревизора»: там все восприняли роман как памфлет конкретно на них. Когда же вышли «Мертвые души», публика разделилась на три группы. Образованная молодежь восприняла роман «Мертвые души» с восторгом. Даже спустя четыре года после выхода книги студенты в Санкт-Петербурге имели привычку собираться по трое и читать друг другу выбранные места из романа. Вторая группа — это взрослые фанаты Гоголя, которые привыкли считать его юмористом. И они были в шоке: новая книга была для них слишком серьезной. Наконец, третья группа узнала себя в чиновниках и помещиках и была просто в ярости.

5. Сюжет «Мертвых душ» подарил Гоголю сам Пушкин. Вот как это описывает сам Гоголь. «Он (Пушкин) уже давно склонял меня приняться за большое сочинение и <…> отдал мне свой собственный сюжет, из которого он хотел сделать сам что-то вроде поэмы и которого, по словам его, он бы не отдал другому никому. Это был сюжет «Мертвых душ».

6. Известно, что Пушкин жаловался на Гоголя: «Он обирает меня так, что и кричать нельзя!» Речь шла как раз о сюжете «Мертвых душ». Один из главных экспертов по творчеству Гоголя, литературовед Юрий Манн, пишет, что Пушкин шутил: он поддался гоголевскому обаянию и сам отдал ему сюжет.

7. Почти все помещики из «Мертвых душ» имеют сходство с животными. Собакевич — медведь. «Когда Чичиков искоса взглянул на Собакевича, он ему показался весьма похожим на средней величины медведя». Манилов — кошка. «Зажмурил глаза, как кот, у которого слегка пощекотали за ушами пальцем». Ноздрев — пес. Описывая его на псарне, среди собак, Гоголь подчеркивает, что он был среди них «совершенно как отец среди семейства».

Гоголь так же похож на Гомера, а «Мертвые души» на «Илиаду», как серое петербургское небо и сосновые рощи петербургских окрестностей на светлое небо и лавровые рощи ЭлладыВиссарион Белинскийлитературный критик; о романе «Мертвые души»

8. Впрочем, у помещиков могли быть и вполне человеческие прототипы. По мнению некоторых филологов, в образе Манилова, поклонника Древней Греции, называющего своих детей Менелай и Алкивиад, выведен великий поэт Жуковский. Собакевич, любитель хорошо поесть, — это главный русский баснописец и большой гурман Иван Крылов. А Плюшкин? По самой смелой версии, Плюшкин — это Пушкин.

9. До «Мертвых душ» и во время написания поэмы Гоголя считали, говоря современным языком, юмористом. В 1837 и 1840 годах Гоголь читал первые главы друзьям. Отзывы говорят сами за себя: «это очень смешно», «все валились со смеху». Сам Гоголь, подчеркивая отличие «Мертвых душ» от прежних своих произведений, писал: «Я увидел, что в сочинениях моих смеюсь даром, напрасно, сам не зная зачем. Если смеяться, так уже лучше смеяться сильно и над тем, что действительно достойно осмеянья всеобщего».

10. И в то же время Гоголь не собирался писать «революционный роман». На это особо указывает Набоков в своей оценке «Ревизора» и «Мертвых душ». «Критики увидели в пьесе и в романе обвинительный акт против взяточничества, хамства, беззаконий и рабства. В этих книгах усмотрели революционный протест, и автор — боязливый, законопослушный гражданин, имевший многочисленных влиятельных друзей среди консерваторов, — пришел в ужас от того, что критики нашли в них, и долго пытался доказать, что ни пьеса, ни роман не имеют ничего общего с революционными идеями и в действительности вписываются в религиозную традицию и мистицизм, в который он впоследствии впал».

Константин Мильчин

tass.ru

Оставить комментарий