Фарфор. Жизнь на дне тарелки

Когда я позвала свою подругу, которая, на минуточку, обожает всяческий фарфор, на выставку «Под прозрачным льдом глазури. Фарфор Петербурга» (Центр «Эрмитаж-Казань»), она отказалась именно из-за любви к фарфору. Потому что она будет отождествлять себя с половиной экспонатов и знать, что это вряд ли когда-то окажется у нее на полках.

20171018-img_0592

Почему же мне так трудно было уйти с этой выставки? Наверно, потому что бывают такие эпохи, когда  слов оказывается недостаточно, ибо в человеческом языке нет и не может быть таких слов. И это касается почти всего ХХ века в истории нашей страны. Смотреть на золото сервиза императорской   семьи в Англии и России – это совершенно разный контекст. В России парадность или уют золоченых чашек стоят рядом с тем, что ты знаешь, как трагично умерли те, кто из них пил. И это касается практически любого экспоната.

20171018-img_0576

Милая и хрупкая фарфоровая вещь после горнила истории ХХ века оборачивается в свидетеля слома, трагедии, величия и падения духа. Вот «буржуйка, продающая вещи» – юмористичная, в принципе, статуэтка, но за ней голод, беспомощность и потеря целого поколения. Вот Меркуцио – вроде бы ассоциации на вполне безобидные темы: балет и Шескпир, но это работа Веры Мухиной. Вот Персик на тарелке – но это не просто персик, а сорт под названием «Валерий Чкалов». Татарин и татарка на тарелке 1929 года стоят около Зимнего дворца, но тогда это была не Дворцовая площадь, а площадь им. Урицкого. Вот чашки с цветочками и позолотой (казалось бы, разговор о мещанском уюте), но только созданы они в 1920-е гг. – среди голода и разрухи. И, кажется, они созданы не для того, чтобы пить из них, а чтобы заслониться от ужаса вокруг. Такая хрупкая и глупая преграда, которая ни от чего не может предохранить и спасти. Но она уцелела, в  отличие от людей.

20171018-img_0618

Вот серия «Лучшие люди Петербурга», где наряду с Пушкиным есть почти опальная ныне Матильда Кшесинская и поэт Олег Григорьев. Тот самый, что писал:

С бритой головою,

в форме полосатой

коммунизм я строю

ломом и лопатой

20171018-img_0672

Казалось бы, что может быть более странным, чем агитация на дне суповой тарелки? Но кто не знает знаменитый агитационный фарфор, когда самые передовые художники работали не на настоящее, но на будущее, создавая не столько предметы, сколько идеи.

20171018-img_0595

Вот расписные тарелки уже от современных художников: они как круглые иллюминаторы на стенах, через которые можно заглянуть как в  серый и не слишком приветливый Петербург, так и в странные загадочные страны. А в другом зале вполне себе современные массовые чашки – кусок массового потока с питерским юмором, где надписи проживают современный город в контексте его запутанной истории.

20171018-img_0607

Фарфор этой выставки – хрупкие осколки российского быта, высочайшее художественное и техническое мастерство на вполне себе утилитарных предметах. Посуда, до краев наполненная историями.

Оставить комментарий