«Если душа родилась крылатой…» (из стихотворения М. Цветаевой)

— Мама, кажется, ты не моя мама.
— А кто же я?
— Ты — моя сестра. Потому что мамы такие не бывают.
— А какие же бывают мамы?
— Ну… большие. Тётеньки. А ты меньше всех людей. И у тебя лицо, как у сестры.

…Вероятно у моей дочери нет ощущения безопасности рядом со мной, ведь она права: я меньше всех людей. В 33 года я вешу 40 кг, мой рост 156 см. Алиса, моя дочь, сильно выросла за этот год и заметила, что её мать меньше всех людей.
Когда заканчивался Великий Пост, я вдруг всем сердцем осознала то, как я мала, и как мало я могу. И впервые за всю жизнь посчитала себя недостойной божьей любви. Но странно: я никогда ещё не чувствовала себя настолько любимой — небом, землёй, всем миром. И никогда ещё не чувствовала в себе столько сил и хороших мыслей, касаемых и творчества, и жизни в целом. Кто-то верно заметил, что тридцать лет — чудесный возраст, когда уже знаешь «как» и пока ещё можешь «это» воплотить.
И я тихо воплощаю к себе в стол. Когда удаётся наиболее точно выразить свою мысль, описать состояние героя нужными словами, я радуюсь — ибо обычно выходит приблизительно — порой мне тесно в русском языке. Он — велик и могуч — это я мала и мало могу. Я бы и рада владеть иным инструментом — скрипкой, кистью, своим телом (музыка-живопись-танец). Но мой Путь — Слово. Однажды мне приснилось хорошее, удивительное слово, так и хотелось произносить его. Такого слова нет в русском языке, но это было русское слово. И оно очень много значило. Я не записала его, я лишь произнесла его несколько раз ночью, надеясь запомнить. Но утром я его забыла. Порой я скучаю по актёрской профессии (моё первое образование), потому что иногда проще сыграть, чем написать.

Бывает, жалею, что не стала медиком. Мне бы Мед. и Лит. институты, и была бы я и в нужной человечеству профессии, и, кажется, уже никому не нужной литературе. Занималась бы жизнью тела и жизнью души. Но в юности я не услышала этого своего «медицинского» желания и отправилась в актерскую профессию. Но я люблю три свои творческие профессии. Мои образования дружат между собой, дополняют друг друга и будто бы водят хоровод вокруг моего мозга.
Но когда меня спрашивают, кто я, я обычно отвечаю: никто, просто человек. Потому что я: писатель без книги, драматург без спектакля, сценарист без фильма. Главное не пасть духом и остаться художником, и не только в творчестве.
Пишу прозу с 22 лет, первый рассказ «Родился. Женился. Умер.» написала в мае 2007 года, в конце первого курса Литературного института. Тем же летом подала документы во ВГИК, чтобы стать ещё и сценаристом. Всегда мечтала пробудить в себе театрального драматурга. Вроде как, он «проснулся»… Но я осознаю, что и пьесы, и сценарии мои — это драматургия прозаика, потому что я — прозаик по крови, по мысли. Но, думаю, было бы хуже, если бы у меня была проза драматурга. На мой взгляд, это всегда менее талантливо, как проза поэта часто проигрывает поэзии прозаика.

Хоть и писание моё — процесс непрерывный, готовых вещей, пожалуй, наберётся на две небольшие книги. В данное время я пытаюсь научиться писать рассказы, потому что чаще пишу крупные вещи — повести на 6-7 а.л. Повести, которые забирают два-три года моей жизни, а человек их прочитывает за два-три часа. Пытаясь овладеть малой формой, я писала якобы рассказы, но все они выходили как конспект чего-то большего, синопсис более длинной истории и не более того. Меня этого огорчало и тревожило. Мне бы хотелось (для разнообразия) писать коротко, с юмором, запечатлевать миг времени — вот рассказ. Возможно, когда-нибудь, у меня получится. Вот такую сверхзадачу я на сегодняшний день ставлю перед собой в прозе.
Порой я слышу свои стихи. Это происходит во время прогулок по кладбищу, или когда я пару дней одна на даче и ни с кем не говорю. Я слышу ритм, музыку, но слов не разберу. Я уверена, настанет день, и я напишу стихотворение. И если оно выйдет талантливым, это будет означать, что моя земная жизнь подходит к концу. Порой мне сняться мои стихи, которых я всем сердцем и жду, и боюсь… Ни строчки, ни слова не запоминаю, а значит — ещё поживу. И будет у меня новая проза, которая станет книгой, пьесы, которые станут спектаклем и сценарии, которые станут фильмом (я надеюсь!). И пусть стихи придут ко мне, не раньше, чем когда я напишу много хорошей прозы и много хороших историй для сцены и для экрана. Хотя… хороших, именно хороших историй много не бывает… Скажем так: немало. Как получится. Буду пытаться писать от Неба, тогда мои истории сделают своё доброе дело на Земле.

Оставить комментарий