Древнее. Современное. Элитарное. Народное…

Это список можно продолжать. Но лучше будет, если мы дадим слово мэтрам. В предыдущем номере журнала вы читали о мастер-классах  «КАЛЕБ-ЛИКБЕЗА», проведенных Радиком Салимовым и Зилей Сунгатуллиной.

Сегодня мы расскажем вам о встречах с фольклористом, ученым Геннадием Макаровым и композитором Эльмиром Низамовым – вы узнаете о том, где истоки музыки, как она появилась и какие этапы прошла в своем развитии…

Третий ликбез : «ВОЗРОЖДЕНИЕ МЕЛОДИИ»

Что такое древнее звучание? Не теряют ли древние песни первоначальный привкус, свою особую красоту, когда их адаптируют для восприятия современным слушателем? Сейчас в моде «аутентичность» (естественность, натуральность, самобытность). Правильно ли мы ее понимаем? Знаем ли мы, какой в действительности была наша национальная музыка? К каким историческим эпохам восходят песни, которые пели наши бабушки и дедушки?

Он – музыковед. Фольклорист. Мастер, который своими руками делает национальные инструменты. Основатель ансамблей «Бәрәкәт» и «Бәрмәнчек». Руководитель Центра исследований истории и культуры татар-кряшен и нагайбаков при Институте истории им. Ш.Марджани Академии Наук РТ. С 1992 года преподает в Казанской государственной консерватории на кафедре татарской музыки и этномузыкологии.

Геннадий Макаров хорошо известен широкой обществености. Он собирает древние песни, обрабатывает их, исполняет со сцены. Вдобавок ко всем его  достоинствам у него прекрасное чувство языка, что, насколько я знаю, большая редкость: мало людей, которые хорошо понимают сразу и музыку, и язык. Когда Геннадий Макаров пришел к нам в «Калеб-ликбез», он говорил не только о музыке, но также и о текстах. И это понятно: в народных песнях мелодия и слова составляют единое целое, они взаимно проникают друг в друга, живут в естественном гармоническом единстве. Эта характерная черта, унаследованная еще от обрядовых, ритуальных песен.

«В 70-е годы у меня была возможность записать средневековые песни, – рассказал Геннадий Михайлович. – Ведь в деревнях ничего не забывается. Именно здесь в пении дедушек и бабушек сохранились самые древние мотивы, манера исполнения. Вот, скажем, приезжаешь в какую-то деревню. Девяностолетняя бабушка поёт. Она поёт именно так, как услышала и научилась в юности. И пела так всю жизнь. Ты записываешь это на магнитофонную ленту и думаешь, что бабушка поет правильно. А потом в какой-нибудь другой деревне повторяют ту же песню с некоторыми вариациями. Причем немного отличаются и мелодия, и слова. Ты записываешь и этот вариант. Так, поездив, поискав и послушав разные, в зависимости от местности и этнической группы, варианты, понимаешь, что лежало в основе, понимаешь, как сохраняется песня, мелодия. Как она изменялась и по каким причинам. Какова задача наших фольклористов? Собрать, записать и обработать все эти варианты, основываясь на определенных закономерностях, установить, как могла звучать эта песня изначально, в древние времена, и снова вернуть ее народу уже в профессиональном исполнении…»

Мне кажется, это можно назвать «возрождением мелодии». Как археологи работают с драгоценными древними находками, тщательно изучают, реставрируют их, так же и с мелодией…

«Профессионально обработанная и правильно представленная мелодия становится произведением искусства, – говорит Макаров. – А до тех пор она так и существует в разных вариантах. У нас ведь очень много этнических групп, поэтому мы не можем, да и не должны петь все одинаково». И добавляет: «Очень жаль, что этническая сложность постепенно исчезает, ведь именно в таких отдельных деревнях мы и находим драгоценные жемчужины народного творчества, свойственные только этому месту, особую неповторимую манеру исполнения.    Но во многих местах остается все меньше возможностей сохранить мелодию, потому что те, кто ее помнит, постепенно уходят…»

Когда думаешь обо всем этом, понимаешь, сколько в действительности необходимо ресурсов, сколько специалистов – целые институты, чтобы сохранить шедевры фольклора в «живом» виде. Нужно непрерывно ездить по тем областям, где живут татары. Фольклористы – археологи мелодий и слов. А композиторы могут работать дальше с теми «сырыми» материалами, которые «откопали» эти «археологи», могут доводить до совершенства и предъявлять публике аутентичные народные мелодии. Вот тогда древние песни займут достойное место в наследии нашего народа.

«Приведу один интересный пример, – говорит, распаляясь, Макаров, − «Песню о взятии Казани». Она относится к середине XVI века. Эта песня сохранилась не только у поволжских татар, ее поют и удмурты и марийцы. Кто-то аккомпанирует на курае, кто-то – на скрипке». Оказывается, существует около тридцати вариантов ее исполнения.

Наш разговор потихоньку сместился на тему древних музыкальных народных инструментов. Макаров рассказал о том, что марийцы, чуваши, удмурты также пытаются возвратить их в современность, рассказал о гуслях. Он подчеркнул, что распространенное мнение о том, что гусли – русский народный инструмент, не верно. Рассказал, что и в деревнях Заказанья были бабушки, которые умели играть на гуслях.  Затем мы узнали, что у татар была традиция игры на домбре,   вспомнили  Ялчыгола. Говорили о разновидностях домбры, мастер пояснил детально, чем они отличаются в зависимости от местности и народа. «Меня очень часто спрашивают после выступлений, где я учился играть – не в Казахстане ли. Я отвечаю, что не был там никогда», – рассказывает Геннадий Михайлович. И улыбается. Затем объясняет нам, как в начале ХХ века в Казани, наряду со старой татарской домброй, была популярна мандолина, рассказывает о ее происхождении. Напоминает, что в древности у кряшен на домбре было не две струны. В личной коллекции Макарова хранится двое гуслей, домбра, ногайский  курай и много других разнообразных народных инструментов.

До 40-х годов ХХ века во всех кряшенских деревнях играли на домбрах, которые делали своими руками. Домбра была в форме груши, сделанная из цельного куска дерева. В длину около семидесяти сантиметров. В деревнях существовали даже «ансамбли», куда входили и музыканты, игравшие на смычковых кубызах (разновидности скрипки), и гусляры. «В те времена народ так поднимал себе настроение…», − говорит Геннадий Михайлович, улыбаясь.  Мы узнали, что домбра распространена также в Башкортостане, и совершили экскурс в историю народных мелодий Бакалинского района. Макаров «показывал» нам, как они звучат. Мы – слушали.

Затем мы поговорили о Сибирских татарах, хакасах, мишарах… Как правило, в своем изучении народной музыки, мы ограничиваемся только татарами, близкими к нам территориально, тогда как  среди разных этнических татарских групп есть очень самобытные и сохранившие оригинальное, не похожее на других звучание. Скажем, мы почти не знаем песен мишар, а они, по словам Макарова, богаты, разноообразны и имеют свои особенности. «Если войдешь в дом мишарина, чувствуешь себя так, словно ты на Северном Кавказе, – делится впечатлениями Геннадий Михайлович. – У них есть что-то от культуры кабардино-балкарцев, дагестанцев, и поэтому их песни тоже отличаются от других. В этих мелодиях присутствует особая мелодичность, свойственная горным народам. И музыкальные инструменты отличаются – у мишар были цимбалы. Тюркские народы называют их «чимбал». Сохранилась и такая песня: «Два джигита играют на цимбалах, выбирают двух девушек…» И дудук не чужой мишарам, а ведь мы никогда не считали эти инструменты знакомыми нашему народу. Геннадий Макаров привел на встречу и своих учеников, студентов Казанской консерватории, участников и солистов своего ансамбля – Адилю Батырханову, Алмаза Асхадуллина, татарского джигита, приехавшего из Китая, нынешнего студента Консерватории Базарбая Бикчантаева, нагайбачку Юлию Савельеву и удмурта Павла Александрова.

В конце встречи мы пели. Геннадий Макаров раздал нам тексты песен, и они зазвучали под музыку древних инструментов – мы старались ощутить вкус этих  мелодий, прочувствовать их. Можно сказать, занимались «возрождением мелодии»…

На «Калеб-ликбез» пришел также знаменитый фольклорист, заслуженный работник культуры Татарстана Илгиз Кадыров. Между ним и Геннадем Макаровым завязалась беседа, даже спор о фактах и деталях. Присутствуя при этом обмене мнениями о генетике национальных музыкальных инструментов, мы понимали, как мало мы знаем, и удивлялись. Во всяком случае, у меня были именно такие чувстсва.

В завершение встречи Геннадий Макаров говорил о том, как важно для народа сохранить свое древнее этническое своеобразие. По мнению фольклориста в школах, в районах  нужно организовывать для детей специальные кружки, включать в школьную программу изучение музыкальных инструментов, факультативы по народной песне. Это было бы большое движение вперед. С ним трудно не согласиться.

 

 

Оставить комментарий