Борис Леушин: «Девиз комсомола «Даешь!» был действенным технологическим приемом» (первая часть)

Член ЦК ВЛКСМ, делегат XIX съезда комсомола, первый секретарь Татарского обкома ВЛКСМ, депутат Верховного совета Татарстана Борис Леушин не отрицает, что под занавес эпохи комсомол несколько подрастерял свои лидерские позиции. «Но комсомол был важнейшим институтом гражданского общества, прекрасным механизмом вовлечения мало-мальски активных людей в общественную жизнь», – уверен наш герой, награжденный, кстати, высшей наградой комсомола – Почетным знаком ВЛКСМ.

leushin

 Ты должен выступить раньше башкир, а то я тебе голову оторву!»

В комсомоле я со студенческих времен: на 1 курсе меня избрали замполитом курсового бюро комсомола, потом, на 2 курсе, – студенческим деканом факультета. Это такая форма студенческого самоуправления. К сожалению, потом студенческое самоуправление ликвидировали. А тогда студенты сами контролировали посещаемость занятий, решали вопросы назначения стипендий, выделение общежитий и так далее. Мы представляли свои выписки, а деканат оформлял все это своим решением. Вот такая была форма в 1960 — начале 1970-х годов.

А потом со студенческого декана (это как зам. секретаря факультетского бюро ВЛКСМ по учебно-воспитательной работе) меня выдвинули членом уже университетского комитета комсомола. И опять учебно-воспитательная работа. Затем поручили возглавить еще и шефский десант университета на КАМАЗе.

Это было очень яркое событие. Мы отобрали лучших студентов – отличников учебы, отслуживших в армии, – я был командиром, и в 1971 году поехали на КАМАЗ, досрочно сдав сессию: мы там проводили «Зарницу» для школ КАМАЗа, по сценарию этой военно-патриотической игры было задействовано 10 радиостанций, для чего пришлось брать разрешение в КГБ. Это же было невероятно: в районе строительства КАМАЗа вдруг заработает 10 радиостанций! Разрешение, на удивление многих, дали спокойно – зря говорят страшные вещи про КГБ. Они меня выслушали, все согласовали, студенты физфака КГУ провели обучающий курс для участников игры. И наша «Зарница» прошла на ура.

В этот же период там, в Челнах, читали лекции преподаватели с факультета общественных профессий: мы там открыли консультационный пункт по приему на рабфак КГУ.

Вот и получилось, что первый опыт комсомольской работы у меня был в университете. Это был хороший опыт.

После окончания КГУ я отслужил в армии командиром взвода и приехал в Альметьевск. А каждому комсомольцу надо было вставать на комсомольский учет. Отправился в горком комсомола, а там: «Зайдите к первому секретарю». А он меня и спрашивает, не хотел бы я поработать в комсомоле? И, при этом, преподавать в вечерней школе. Я согласился.

Меня направили в вечернюю сменную школу рабочей молодежи № 1, где я преподавал с семи до 11 вечера.

А днем работал секретарем комитета комсомола треста «Татнефтепромстройматериала».

Специально для сегодняшнего поколения молодежи скажу: тогда не было принято при назначении спрашивать о размере зарплаты. Вот когда у меня были деньги! На двух работах получал зарплату! В тресте рублей 110 и в школе – 40-50. И тратить их было некогда. Хотя в армии я, будучи командиром взвода, получал 220 рублей. Это были большие деньги. А в комсомоле – 110. Но все-таки деньги. А они, как известно, документ на право жить (смеется).

В университете я получил хороший опыт работы в комсомоле. В тресте, куда попал, меня трижды не могли избрать – не было кворума, ребята просто не приходили на собрания. Организация была разваленной. Собственно, именно поэтому меня туда и бросили. Тогда я спросил своих подопечных: что вы хотите? Что вам надо? А трест был большой, объединяющий несколько кирпичных заводов и заводы ЖБИ, поэтому народу много.

Мне отвечают: «Вокально-инструментальный ансамбль хотим». Я отвечаю: «Хорошо». И отправляюсь в профком.

И меня там очень поддержали.

Ансамбль мы назвали «Диссонанс» – так вот решили похулиганить. Но жизнь закипела, стали проводить вечера разные. Все остались довольны.

Опять спрашиваю своих комсомольцев: «А что теперь надо?» Мне отвечают: «Нам надо соревнования по стрельбе». Я опять: «Хорошо, давайте сделаем». Написал положение о проведении соревнования по стрельбе на Кубок треста. И такие соревнования провели. Приехало много участников, так как по всему нефтяному региону было несколько заводов, подчиняющихся тресту.

И партком, и профком – старшие товарищи – всегда шли нам, комсомольцам, навстречу. Оставалось только документально оформить инициативу и вперед.

По просьбе управляющего трестом Ивана Александровича Новикова, для выполнения плана организовал несколько субботников, создали несколько ударных комсомольских бригад

Все эти наши соревнования, ансамбли и прочие дела быстро заметили.

Вызывает меня Новиков и интересуется моей зарплатой (а я ведь был подснежником, меня держали на рабочей должности) – работа моя ему нравилась. И за мою работу поднял зарплату – через год я уже получал 160 рублей.

И вдруг меня решают забрать в Альметьевский горком комсомола. Новиков был против —  я ему был нужен в тресте. Говорил: «Я сейчас поеду в горком партии, ты останешься у меня». Приезжает поздно вечером: «Ничего не поделаешь, забирают». Так я оказался заворгом горкома ВЛКСМ Альметьевска. А через полгода меня избрали первым секретарем там же – вот такая стремительная биография!

Через 3 года меня выдвинули вторым секретарем Татарского обкома комсомола, а потом был избран первым секретарем.

Выступал на 19 съезде комсомола, а это особая почесть: на съезд отправляли лучших из лучших в своей профессии, и в комсомоле в том числе – профессионалы своего дела плюс отличные комсомольские организаторы.

Там, на съезде, были и строители, и учителя, и токари. От республики, например, был артист балета нашего татарского театра – он был комсомольским активистом в своем театре.

Я выступил на этом съезде, хотя там давали выступать, в основном, представителям рабочего класса. А вот особым шиком считалось, если выступит первый секретарь обкома комсомола.

Поэтому накануне съезда я пошел к Рашиду Мусиновичу Мусину (советский партийный и государственный деятель, первый секретарь Татарского обкома КПСС – ред.) и говорю: «От нас предлагают выступить учащемуся ПТУ. Мы, конечно, его подготовим, но хорошо бы первому секретарю попасть на трибуну».

Рашид Мусин

Рашид Мусин

Мусин отвечает: «Борис, нет вопросов». И тут же звонит первому секретарю ЦК ВЛКСМ Борису Пастухову (советский и российский дипломат, советский комсомольский и государственный деятель – ред.), потом говорит мне: «Ты имей в виду, там сейчас начнут выступать друзья из соцлагеря – ГДР, Болгария и так далее. Они будут перебирать время, из-за них начнут сокращать списки выступающих, так что ты смотри там, не зевай! А, главное, ты должен выступить раньше башкир, а то я тебе голову отверну!»

Мусин как в воду глядел: Станка Шопова из Болгарии выступала вместо семи 20 минут и «съела» три других выступления.

Эген Кренц – первый секретарь комсомола ГДР – выступал 18 минут.

И вот, я смотрю, третий день съезда уже пошел. А меня нет в списках. И я пошел добиваться выступления, а то мне ведь голову оторвут!

Хожу около президиума, а там охрана. Вижу, идет Пастухов, я присел на корточки, нырнул под руками охраны и к Пастухову: «Вы же обещали Мусину, что я выступлю на съезде!»

Он говорит: «Так, он должен сейчас выступить!»

Меня посадили на второй ряд перед трибуной, а я беспокоюсь за ребят: я даже не предупредил нашу делегацию – она сидела в зале, а там просто так не выйдешь. Кроме того, я им обещал, что если мне дадут выступить, я выпью стакан воды, который стоит на трибуне. Потому, что смотрел весь съезд – один Брежнев (генеральный секретарь ЦК КПСС – руководитель СССР в 1964 -1982 годах– ред.) пьет воду, больше никто даже не притрагивается. Думаю, вода интересная, надо будет попить этой водички.

И вот дают мне слово, я выступаю: «Мы будем хранить, как зеницу ока, дружбу народов. У нас Тукай сказал: «С народом России мы песни певали, есть общее в нашем быту и морали, один за другим проходили года, шутили, трудились мы вместе всегда. Вовеки нельзя нашу дружбу разбить, нанизаны мы на единую нить»». Раздался гром аплодисментов, а я стою – пью воду. Единственный, кто пил воду после Брежнева! Кстати, водичка приятная, хорошо освежает.

Так вот я и выступил на съезде: и водички попил, и голову сохранил. А от башкир выступление состоялось на пятый, последний, день работы съезда.

komsomoltsy

Но, главное, на съезде я сказал об МЖК (Молодежный жилищный комплекс – ред.).

У нас в Казани было организовано третье МЖК в Союзе – после Москвы и Свердловска (ныне Екатеринбург – ред.).

Все на съезде выступают, что-то там докладывают, обещают. Например, первый секретарь Донецкого обкома комсомола заявил: «Ко дню рождения комсомола мы посадим миллион алых роз», – песня тогда такая была очень модной.

А я говорю: «Торжественно обещаю съезду, что мы 29 октября торжественно заложим первый камень МЖК. Это новая форма организации труда, когда молодые люди объединяются и своими руками строят себе жилье».

И мы заложили этот камень именно 29 октября! Я позвонил Пастухову и доложил, что мы сдержали слово, как и обещали съезду. Потом, после обсуждения моего выступления на съезде, движение МЖК распространилось по всему СССР.

Гумер Усманов

Гумер Усманов

А потом, в 1982 году, Рашид Мусин скоропостижно умер и в обком пришел Усманов (Гумер Исмагилович Усманов – советский партийный и государственный деятель, первый секретарь Татарского обкома КПСС – ред.). Я считался «мусинским» и потому мне Усманов сказал: «Сейчас придут новые ребята, а ты давай развейся, иди, повышай образование, готовься к серьезной работе. Не пожалеешь, если успешно закончишь Академию общественных наук при ЦК КПСС (АОН)».

Академию я закончил, получив диплом с отличием. Приехал в Казань – и не пожалел: Усманов сдержал слово.

Продолжение следует…

Асия Фасхутдинова

Оставить комментарий