Ркаил Зайдулла

zajdulla

Дыхание дьявола

Писатели и политики любят красиво называть тот период времени, на который пришлась их кипучая деятельность. Вся наша жизнь поделена на такие отрезки. «В эпоху застоя…», «оттепель была недолгой…», «благодаря гласностии перестройке…» – вот то, чем раньше пестрили все газеты. Теперь вроде бы наши газеты сбросили с себя пафосность, уже позабылись некогда «горячие» лозунги, власти официально закончили «перессорку» (читай «перестройку»), а люди, привыкшие к вечному ожиданию коммунизма, вдруг оказались в прострации: не за кем идти, нечем головы забивать, некому честь отдавать… И главное, время наше осталось никак не названным! И даже новое название страны все как-то произносят с неуверенностью, – а вдруг завтра опять переименуют?! Далее

zeidylla

КАРТЫЙ

Ох, и не хотелось Амалии ехать в эту деревню! И вообще ни в какую деревню ей ехать не хоте­лось. Но в их семье диктатура. Авторитарный режим. «Поедешь!» – сказал ей отец. Проте­стовать было бесмысленно. Амалия уже знает: если отец расширяет глаза и закусывает губу, то все равно настоит на своем. Далее

зайдулла

Красный трамвай

На улице метет поземка. После долгой-долгой осени внезапно перед рассветом пришла зима. Она всегда приходит неожиданно. Я вспомнил Сергея Малышева. В один из весенних вечеров мы стояли на знаменитом балконе редакции журнала «Идель» в доме писателей на улице Муштари. Далее

зайдулла

Ркаил Зайдулла «Чернобровая и стройная…»

Я люблю смотреть фильмы о животных. Узнавать в них нас самих, наши характеры и повадки. Если быть внимательным, поймешь, что и сейчас, во времена изумительных высоких технологий, мы не так уж далеко ушли от животных.

Далее

Дневник Данилова

Недавно в казанской русской печати увидели свет стихи Ивана Данилова (1941-2010). Замечательные стихи! Простые и естественные, словно журчание ручья… однако в этой простоте и обычности уместилось необыкновенное богатство души. На такое способны только очень большие поэты. Удивительно дело – до сих пор я никогда не слышал о нем. А ведь он умер совсем недавно. Я прочел отрывки из дневника Ивана Данилова в «Казанском альманахе»; там – та же искренность и простота, распахнутая настежь душа! – виден обнаженный и напряженный нерв.

В молодости у Данилова вышел один-единственный сборник. Больше такого счастья с ним не случалось. Но он писал и писал. Хорошо еще, что его родные не выбросили старый чемодан, туго набитый стихами. Ведь как к таким вещам относятся люди?! У нас не любят «неудачников». Особенно родственники. А родственники Данилова узнали, поняли, кто он. Пусть и поздно… Но когда он был жив, оставался «на обочине», потерялся… никто не протянул ему руку помощи. Нет! Похоже, поэт и сам не принял бы ее. Когда в Туве его посадили в тюрьму на пятнадцать суток, он записал в своем дневнике: «Я только сейчас окончательно понял, что я по натуре – бич. Ленивый, охочий до выпивки, кайфа, прострации и романтики. Беззаботный, ничуть не думающий о будущем, о карьере, о семье, о долге и обязанностях». Чтобы так написать, нужно быть предельно честным перед самим собой. Это одно из качеств, присущих талантливому человеку – быть к себе строгим, даже беспощадным. Я здесь имею ввиду литературный талант. А так… природа никого не обделяет талантами. Кто-то превосходный плотник, у кого-то есть талант из песка делать золото. Песок – ладно, он хотя бы желтый, как и золото. В наше время находятся умельцы, которые делают деньги из воздуха. И такой талант вызывает зависть очень у многих. Так и есть… если кто-то получает вознаграждение за свои труды, значит, он смог реализовать в миру талант, данный ему природой. Но сколько людей так и проживают жизнь бессмысленно, не найдя себя… Или это оттого, что мы не умеем радоваться тому, что имеем? Пытаться прыгать через высокий барьер, имея короткие ноги, – значит, пытаться сбежать от Аллаха, не ценить себя настоящего.

А вот литературный талант другого свойства. Человек, обладающий им, больше живет в вымышленном мире, нежели в реальности. Он принимает свою душу целиком, ныряет в самые глубокие ее омуты, и частенько не может выбраться оттуда обратно. Ведь человеческая душа – это не только чудесные поляны, залитые солнечным светом. Наоборот, чем глубже входишь в нее, тем сильнее тебя пробирает холод, темные и мрачные пещеры первоначальной природы притягивают тебя… а там, внутри – бездонные провалы. Как сказал Ницше: «Когда ты заглядываешь в бездну, бездна заглядывает в тебя».

Описать трагедию подлинного таланта, настоящего поэта на языке, понятном обычному человеку, очень сложно. Вот Данилов… Жил среди нас, ел-пил. Желал быть счастливым, как и каждый из нас. Два раза женился. Если смотреть с точки зрения обывателя: жил, да только жить не умел. Он не вписывался в рамки, но вписался! Если ты не подчиняешься общепринятым догмам, рано или поздно общество отторгнет тебя, изгонит из своих пределов… но, как показывает пример Данилова, оно не в силах отправить тебя на свалку истории и литературы. Туда как раз попадают те, кто при жизни видел почет и уважение (их книги, их имена!). А Данилов – вот он! Не он сам, не его тело, но его имя живет. И будет жить еще долго.

Но ведь человеку (а поэт тоже человек) при жизни нужны слава и алодисменты, деньги и мирное спокойное существование. И не только это. Поэту хочется, чтобы, когда он умрет, его имя очень долго не сходило с людских уст. Но нет, как правило, для поэтов выбор этот бывает жесткий: либо так, либо этак. Если хочешь дожить до девяноста и расстаться со своей душой на мягкой постели, не получится достичь величия Тукая. Его величие – в трагически короткой жизни! И смерть Джалиля звучит в его собственных стихах боевым призывом. Наверное, можно попытаться утешить себя строками: «Быть может, эта смерть, нависшая над нами /Подарит нам бессмертья вечный свет?», а история беспощадна. Только когда слава пишется кровью, она не «выцветает» со временем.

Вот и Данилов анализирует жизнь, ее уклад, изучает своих современников. Кто поднялся высоко, кто на том же уровне или даже опустился ниже? «Примеров тысячи: талант, но пьет – на месте; серый, но не пьет – растет вверх». И бедняга делает вывод: «Не пить ни глоточка и бить в одну точку!» (1974 ел).

Но на его пути Аннушка уже разлила масло – никуда не деться!

Он еще не знает, точнее, его рациональному мозгу не хочется соглашаться с тем, что падение вниз (в омут!) равносильно для него поднятию на самые вершины поэзии.

31 декабря 1994 года, спустя сорок лет после того, как он дал сам себе жизненный приказ, в его дневнике появляются такие строчки: «Через 3 часа – Новый год. А я абсолютно один, трезвый, сижу в своей конуре на 2-й Газовой. Ни копейки денег… Хлеба не крошки… Чай есть (но сахар кончился вчера), чуть-чуть в пачке соломки, соль и три сваренных в кипятке початка кукурузы. С отцом и родней – в разрыве. Идти некуда, да и не хочется».

После этого он прожил еще шестнадцать лет. В одиночестве, в нищете. Всеми брошенный. И сегодня, через несколько лет после его смерти, мы услышали его голос. Несколько десятков человек.

Времена, когда шуршание денег заглушило шепот стихов. Данилов опоздал, как и любой настоящий поэт. Души заперты на замок, каменные заборы высоки.

Землю покрыла черная тень бури.