Алексей Остудин: «Занятия в лито Зарецкого было шоу одного человека»

Казанские поэты, вспоминая «своего гуру» Марка Зарецкого,  благодарны ему за своевременную критику, за то, что научил по-настоящему любить литературу, отучил графоманов писать, а перспективным начинающим поэтам помог найти себя в творчестве.

2-alyona-karimova-2

«Марк Зарецкий – удивительный человек с живым, ярким характером, который был влюблён в литературу и помогал полюбить её и другим. Созданная стараниями Марка Зарецкого, его друзей и коллег поэтическая атмосфера лито живёт и сегодня…»

Алёна Каримова

* * *

Ни одной у меня длины и ширина-то не вся:

дойдёшь по шейку и вплавь потом, а по центру – мель…

Говорит, люблю тебя, не выёживайся,

открывай, говорит, мне список своих земель.

Сколько замков там, говорит, берегов и лугов и рощ…
Так ведь всё захапал злой маркиз Карабас.

Вот стою под небом, слушаю тихий дождь,

Вспоминаю, кто один меня не предаст.

Я не мышь, не кошь, не чего ты хошь,

а как есть река.

Ты не хмурь бровей, засыпай скорей

на моих руках.

* * *

Как безмозглая рыба идёт на нерест,

повинуясь инстинкту, схожу с ума.

Не буди меня, календарный шелест,

пусть пребудет вечно зима-зима.

Ведь легко на уровне Эвереста

затеряться в небе под Рождество,

я люблю тебя до и после текста,

и не то, чтоб только лишь одного.

Многократно в зеркале отражаясь,

обернуться страшно, но полбеды.

Поклянись, что задумал лишь только шалость –

провожу тогда тебя до звезды.

 

3-timur-aldoshin-1

 

 «Глубоко навсегда благодарен поэту и учителю Марку Давидовичу Зарецкому, коего единственного признал за Эксперта и Наставника»

Тимур Алдошин

* * *

Утро. Собака сидит на дереве.

Это неправильно, чёрт возьми!

Чего она, спрашивается, там делает?

Жалобный взгляд говорит: «Сними!»

Лезла за кошкой, и было здорово,

вдруг провалилась в туман луна –

и вот, очнувшись, в платье разорванном,

скована с веткой, дрожит она.

Лезу, хоть сам не умею, выше всё,

дуру снимать, что сидит, скуля, –

вдруг ощущаю, как валко движется

страшным волчком подо мной земля!..

Где же собака? Сижу на дереве,

мокрые пятна коры обняв…

«Что он там, собственно, утром делает?» –

это, наверное, про меня.

Лезут спасать. Всё мокро от осени.

Вдруг просыпаюсь, как от толчка:

кто же их всех теперь снимет, Господи,

с башни летящего вкривь волчка?!

* * *

Ну вот, и я говорю о том же

под летней крышей из тёплых звёзд –

об этом длинном усатом бомже,

что ночью в наших дровах замёрз.

 

Он свой пузырь не допил, оставил,

хотя тянулась в снегу рука.

И, не нарушив старинных правил,

мы помянули его слегка.

 

Потом пришёл милицейский «газик»,

и мент ещё обложил бича,

что, мол, нарушил дежурство в праздник,

и ты сцепился с ним сгоряча.

 

Потом я вынес бутылку водки,

и тем исчерпан был ваш конфликт.

Потом мы в комнате, будто в лодке,

качаясь, плыли, и будто в лифт,

 

дрожа, валилися огонёчки

дрожащей ёлки, и всё путём,

и все мы радовались отсрочке:

когда-нибудь – не теперь! – пойдём.

 

И были танцы, и всё такое,

и «Все там будем!» – сосед кричал,

а мне вопрос не давал покоя:

чего ж он в двери не постучал?

 

А постучал бы – и не открыли:

немало бродит, не он один.

И Бог с ним, в общем: его зарыли –

и нас зароют, закон един.

 

Ну вот, и я говорю о том же –

всё достается своим трудом.

С чего я вспомнил об этом бомже?

Да нет, никто не стучался в дом.

 

4-aleksej-ostudin-2-1

 

«В своём лито Зарецкий являлся гуру. Это было не просто скучное заорганизованное объединение, где люди сидят руки по швам, а во главе Акела. Марк никому себя не противопоставлял, находясь в то же время в центре внимания. Это было шоу одного человека. На него ходили, как ходят на Задорнова. Знал кучу баек, литературных анекдотов… Тогда он был зубастый, никакого соглашательства не допускал, плохие стихи хорошими ни за что не назовёт. Его часто спрашивали: Марк Давидович, зачем так строго с молодыми? А он отвечал: лучше сначала как следует дать по рукам, а если намерение писать серьёзное, человек всё равно потом придёт. Если же всерьёз обиделся, слава богу, значит, случайный человек…»

Алексей Остудин

ЮНОСТЬ

Всё ясно, если первый встречный

принцессу взял за полцены –

сим-сим, не дьюти фри, конечно,
но держат те же пацаны.

А мне пора компот из вишни,
«нарзан» на пике склона лет:
на циферблате третий лишний –

секундной стрелки тоже нет.

А было, в поле – сплошь татарник,
грозы нечаянной компресс,
и дышишь, как сквозь накомарник,
входя в густой и жирный лес.

Грибов и ягод запах винный,
далёкий топот, как извне,
и, вдруг, забрызганная глиной,
меня догонишь на коне,

тебе, в шестнадцать – всюду место,
доверчиво прильнёшь к плечу,
конечно, чья-нибудь невеста –
но я такую же хочу!

 

МАРГИНАЛ

Страшно одному в кусачем свитере
на планете двоечником чалиться,
прочитал в потрёпанном Майн Ридере,
что реклама в снах моих встречается,

заполняет щели в подсознании,
войлочные боты в луже грёбаной,
будущее копится заранее –

чувствую оставшимися рёбрами.

Не спешит машина санитарная,
кончились в коробочке солдатики,
все твои узоры папиллярные –

отпечаток лопнувшей Галактики.

В зеркале опять ужимки дембеля –

что ещё скрывает эта лужица?
Может, наломать перпетуум мебели,
или вообще не стоит тужиться?

Сорок виноватт напитка доброго –

чем полней стакан, тем интереснее,
баянисту выпить любо-дорого,
обниматься с ветром – не профессия.

День за днём, теперь какая разница –

оптом утекают или в розницу,
новое кино в стакане блазнится –

Александров это или Козинцев?

 

5-liliya-gazizova-1

Лилия Газизова

«Более тридцати лет он руководил литературным объединением при музее А.М. Горького, и это было, пожалуй, единственное место в Казани, куда любой мог прийти и получить настоящую оценку своим стихам, будь то школьник, домохозяйка или профессиональный поэт. Вот они и шли к Марку Зарецкому в надежде хотя бы однажды услышать его похвалу. Немногие её дождались, немногие стали поэтами, но Поэзия навсегда вошла в жизнь тех, кто хотя бы однажды имел счастье общаться с этим удивительным человеком».

 

 * * *

В Линданисе

Есть камень-лицо.

Он лежит на пустынном газоне.

У него мешки под глазами

И улыбается рот.

 

Кем он брошен здесь?

От какой скалы-матери

Откололся?

О, камень-репатриант!

 

Как странно вдруг

Прийти в волнение

От камня,

Мимо которого

Я даже

Не проходила.

 

Один человек

Прислал мне

Его фотографию.

 

* * *

Дожди идут, как пленные солдаты,

Не в ногу, спотыкаясь и вразброд.
А я пока не чувствую утраты.
Неверие мне силы придаёт.

 

Дожди идут, взбивая пену в лужах
Своею нескончаемой тоской.
И мне должно от этого быть хуже,
Но жизнь течёт сонливою рекой.

 

И через год, не веря, не проверив,
Гляжу на ненадёжный водоём.
…Но за тобою не закрылись двери
Во сне. Мы там ещё вдвоём.

 

6-nail-ishmuhametov

 

Наиль Ишмухаметов

* * *
Посол суверенного рая,
Пророк в суеверном аду,
О чём ты щебечешь, сгорая
В чужбинном геенском саду?

В какие оглохшие уши
Вливаешь, как в прорву, нектар?
Горохом стены́ не разрушишь,
Совочком не вспашешь гектар.

Божественной жертвенной трели
Нельзя ни купить, ни украсть –
Молчанья златым ожерельем
Болтливое горло укрась!

И будем безмолвьем богаты,
Беременны всклень тишиной…
Стихов наведённые гати
Не выдюжат ноши иной,
Чем ржавая дудочка Божья.
Не знаю другого пути –
Асфальтовым ложнодорожьем
К себе никогда не прийти.

 

* * *

Когда жена обнажена,
Как миллионы Вер и Варь,
Когда любви полна луна,
Отставь Квятковского словарь,

Отложь усталый карандаш,
Погладь жену с любой руки,
Как миллионы Маш и Даш
Утюжат ихни мужики,

Дождись, тестируя кровать,
Когда взорвёт мозги звонок…
И возвращайся воспевать,
Как ты безмерно одинок.

 

7-filipp-piraev

 

Филипп Пираев

* * *

Чахла Звезда, и закаты стекали пригорками

в жадную топь уходивших в ремарки времён.
Сколько возвышено споров ночами прогорклыми,
как упивался заморской гитарой миньон!

Хлопали съезды, и туфли сверхпланово хлюпали,
и уезжали любимые, души заклав.
Как ни мудри, а себе не казались мы глупыми,
в сумрак сторожки ныряя, как в личный анклав.

Но назревали бои. И, наверно уж, мудрыми
стали б мечи наши, знай мы средь прочих вещей,
как отлучённо придётся рыдать на заутрене,
где на амвоне, под рясой, – всё тот же Кощей.
* * *

 

Поскольку истина одна,
но правд неисправимо много –
не наша, в общем-то, вина,
что мы четвертовали Бога,
что разменяли красоту
на манифесты и каноны,
по эту сторону и ту
подняв потешные знамёна.

Не мы, а правды ходят в бой,
производя себя в кумиры,
оставив нам, борясь с судьбой,
жить в этом лучшем из размирий,
где сто веков огонь и дым,
зато всегда найдётся дело
и проходимцам, и святым,
и красным армиям, и белым;

где прав и врач, и костолом,
и мазохист, считая лишней
границу меж добром и злом…
и даже ты, когда твердишь мне,
помимо прочей чепухи,
что большей блажи нет на свете,
чем без конца кропать стихи,
в то время как семья и дети…

А я спокоен, как ландшафт –
пишу себе, стараясь высечь
из кремня слов одну из правд,
важнейшую из сотен тысяч.
А там – пусть, истиной не став,
сгорит она, как все, впустую.
Я существую, значит, прав.
Я прав, а значит, существую.

 

8-boris-vajner

               Борис Вайнер

 

СТАРЫЙ ТРАМВАЙ

Глаза пустынные стеклянные,

Зубовный скрежет, звон и лязг –
Каких судеб обетованное,
Каких любовей, войн и дрязг?

Какую жизнь (смешную? горькую?),
Как тень рябая по лицу,
Своими пробежал задворками
Он по железному кольцу?

Куда домчать ему мерещилось,
Что этот выбрал он маршрут?
Зачем он в сны не верил вещие
О том, что рельсы уберут?

Как тело бренное трамвайное
Из зноя вынес и дождя
И неужели – знанье тайное
Хранит, из круга выходя?

* * *

На улице, тихой и влажной
От двухчасового дождя,
Я ангела встретил однажды,
Пустынной тропой проходя.

Хотя одному только небу
И ведомо, кто ему свой…
Но если он ангелом не был,
То клеткою был стволовой –

Невидной, неслышной, начальной,
Эфирной на вечных весах.
И космос мерцал инфернальный
В его родниковых глазах,

Как словотворящая бездна
За краткой строкою Басё:
Ещё ничего не известно,
Уже предначертано всё.

И тучкой смятенье парило
Над юной его головой:
В незнаемый край уходил он
Неверной дорогой земной,

С надеждою хрупкой на милость
Своей отдаваясь судьбе.
И светом нездешним светилась
Жемчужинка в нижней губе.

 

9-nailya-ahunova

Наиля Ахунова

«Своё лито Марк Зарецкий любил называть коротко: НЛО – Неповторимое литературное объединение. Был очень требователен – и прежде всего к себе… За громовый голос вкупе с живописной внешностью и суровым характером ученики за глаза называли его в шутку Мрак Зверецкий… Многие судьбы сложились благодаря тому лито, кстати, именно там мы впервые встретились с Борисом Вайнером – моим мужем…»

СТАРАЯ КАЗАНЬ. ЛЕТНИЙ ЭТЮД

Июльский зной навевает
Тихую сладкую дрёму…
Даже мечеть задремала,
Прикрывшись стыдливо листвой,
А особняк вековой
Белым куском рафинада
Тает в полдневном настое
Неба, солнца, воды…
На строганых лавках под окнами
В затейливой вязи наличников
Бабушки сонно беседуют,
Спит приблудившийся кот.
Пахнет полынью и щами.
Округлы бока балясин.
Садик у каждого дома
Сиренью до крыши зарос.

КОТ УЛЁГСЯ НА РУКОПИСЬ

Кот улёгся на рукопись.

Вот и закончена
Книга.

 

10-ajrat-bik-bulatov-2-1

 

Айрат Бик-Булатов

«В лито я бывал, конечно. Невозможно было не бывать…»

АННЕ

Было это немного странно мне,

но теперь уж сомнений нет,

ты и впрямь оказалась Анною,

да к тому же ещё – поэт.

Нас с тобой не катали пони ли

в зоопарке сто лет назад?

Мы друг друга случайно поняли,

как сестру понимает брат.

Не стоять нам на крыше голыми.

То ли мало свободных крыш?

Мы с тобою недовлюблённые,

мы придумаем свой Париж!

Притворись на минуту спящею,

назови меня Елисей!

Я отправлюсь искать красавицу

средь бескрайних моих полей.

Буду спрашивать солнце с месяцем –

не встречали ль её в пути,

и в какой­-нибудь дикой местности

вдруг сумею… тебя найти.

Вот лежишь под хрустальной крышкою

вся нагая и видишь сон.

Охраняет твой гроб мальчишечка,

тот, что вправду в тебя влюблён.

Целовать твои губы, плечи я

не решусь, уступлю ему,

мне судьба – утонуть в наречиях –

рифмах к имени твоему.

 

* * *

Я мир хотел спасти, теперь хочу

спасти кого-­нибудь: себя, подругу…

На барахолке раздобыв свечу,

иду, иду с зажжённою по кругу.

 

Вот жизнь моя… Она идёт по кругу.

Ещё не всю поизносил до дыр,

но я хотел спасти себя, подругу,

а мне опять подсовывают мир.

11-tatyana-sushentsova

Татьяна Сушенцова

«Я посещала лито имени Марка Зарецкого около двух лет (2013 – 2014), пока сама не стала руководителем другого литобъединения – «Златоуст». Воспоминания о лито самые добрые. Руководителем его на тот момент была талантливый поэт Алёна Каримова…»

 

ПИДЖАК

В опустевшем доме у карьера,

Где тоскует пыльное быльё,

Из отверстой пасти шифоньера

Извлекаю прошлое своё.

 

Время залежалыми пластами:

Душегрейка, ветхая лиса,

И ползут крысиными хвостами

За плащом и платьем пояса.

 

В гуще лет и вареве событий

Растеряли свежесть новизны.

Вот пиджак, да нет, похоже, китель,

В нём отец пришёл ещё с войны.

 

Портупеей грудь его протёрта,

Без погон, и пуговицы нет…

Здесь до нитки пороха и пота,

И огня едва заметный след.

 

Где-то там, у взорванного танка,

За победу капнуло вино.

Красной жилкой орденская планка

Рассекает старое сукно.

 

Всё ушло: и боль, и расставанье,

Прошлого таинственная суть,

И висят в шкафу воспоминанья,

И кого-то тянет заглянуть.

 

И уже далёким и былинным

Он со мною, словно оберег,

Щедро пересыпан нафталином

Бесконечно мой – двадцатый век.

 

ИЗГНАНИЕ

 

Бежим мы от страдания,
Немилостей не хочется,
А знаешь, ведь изгнание
Порою выше почестей.

Когда ты правду горькую
Сказать не постесняешься,
За слабого, небойкого
Пред сильным заступаешься.

За деньги да за звания
Предать не сможешь ближнего,
Спокоен пониманием,
Что всё в руках Всевышнего

Когда душа отважится
На честное решение,
Изгнание окажется
Превыше возношения.

 

12-mihail-tuzov-1

Михаил Тузов

СВЕТЛОМУ ЧЕЛОВЕКУ

Памяти Марка Зарецкого

 

На музейной скромной сцене,

От владык в одной версте,

Не оценен, но бесценен

В стихотворной простоте,

Бессеребреник Зарецкий,

Безбилетная душа,

Без твоей улыбки детской

Мы не стоим и гроша.

 

В мутный Стикс литературный

Утлый челн направил ты

И помчал в потоке бурном,

Расшибаясь о мосты

Опостылевших, пристойных,

Надоевших аксиом,

Надиктованных, застойных,

Не воспринятых умом.

 

Но воспеты Ваня Ленкин,

Бог кузнечный из калек,

И романс в трамвайной сценке,

И сюжет из века в век,

Где готова Афродита,

Настирав монблан белья,

Оснастить устои быта

Парусами бытия.

 

Не в мечтах о тёплом месте

Ты искал десятки лет

Вывеску в печатном тресте:

«Требуется нам поэт»…

Он не нужен и сегодня,

Мир сейчас, как дважды два:

Копит шекели негодник,

А Евтерпа вновь вдова.

 

СТРАДАНИЯ

Волком вою – не слышится,

Не всплеснёт,

Не всколышится,

Не творится,

Не пишется,

Не живётся,

Не дышится.

Мысль моя безобразница,

Как ведьмёнка-проказница,

Всё метёт несуразицы,

Пустословит и дразнится.

Мне бы душеньку грешную

Да под грозоньку вешнюю,

Да под солнышко майское,

Да под пение райское…

Помолю-ю-сь!!!

13-valentina-zikeeva

Валентина Зикеева

«Был воскресный майский день 2000 года. Праздник Христова воскресенья. На улице – ливень. А я впервые бегу на заседание лито при музее Горького. Промокшая до нитки, поднимаюсь в актовый зал, устраиваюсь на последних рядах, т.к. впереди все места уже заняты… Желающие выходили к трибуне читать свои стихи. У фоно стоял и слушал авторов худощавый человек невысокого роста, в очках, с седеющей шевелюрой и такой же слегка посеребрённой бородой. Но джинсовая куртка придавала ему некоторую моложавость. А вокруг него – клубы дыма, так как с папироской он не расставался. И всё помещение было изрядно прокурено. Вахтёрши музея удивлялись, как мы можем столько времени находиться в этом зале! Таким я впервые увидела Марка Зарецкого… и посвятила ему стихи:

Я умирала в дождь весенний. / Со мною плакали дома.

Но в день Христова Воскресенья / Воскресла вместе с ним сама.

Я, как случайный свежий ветер, / Вдруг распахнула Вашу дверь.

Средь лиц, знакомых Вам на свете, / Моё появится теперь…»

Говорят, что многие приходили в лито именно на Марка Зарецкого. Когда он делал замечание начинающему поэту, то приводил строки известных авторов на аналогичную тему, причём, читал всегда наизусть. Все удивлялись его феноменальной памяти… Как-то, обсуждая любовную лирику одного из присутствующих авторов, он вдруг прочитал своё стихотворение про Адама и Еву, ехавших в трамвае. Читал, медленно вышагивая из стороны в сторону вдоль первого ряда. Хорошо запомнила эту сцену. А стихотворение было «Роман-с»…

Я всегда чувствовала поддержку маститого автора, и это придавало уверенности. Со мной ходили в это лито Алёна Каримова, Наташа Михеева, Александр Масленников, Лина Набат и др.

Параллельно с лито Марка Зарецкого я посещала лито при Галерее художника Константина Васильева, где руководителем был Виль Мустафин. Здесь была другая обстановка, более домашняя. Обсуждали стихи, пили чай. Состав лито был постоянный: Михаил Тузов, Наиль Ишмухаметов, Людмила Уфимцева, Наталья Волкова, Талия Шарафеева, Тамара Минифаева, Наташа Михеева. Виль Салахович был не только поэтом, но и философом со своим критическим взглядом на жизнь, он подружил нас с казанскими философами. А когда не стало Марка Зарецкого, то руководителем лито при музее Горького назначили Виля Мустафина. Поэтому два лито временно объединились в одно и занимались в музее Горького.

Третьим руководителем лито при музее Горького за мою бытность стала Алёна Каримова, которая к тому времени окончила Литературный институт. На занятиях лито у Каримовой я всегда получала дельные советы по вопросам переводов стихов татарских поэтов…»

* * *

Я витала всегда

над высокою крышей.

Волопас поднимал

меня выше и выше.

 

Мне Большая Медведица

грела ладони.

Мчались Гончие Псы

не за мной ли в погоню?

 

Равнодушное время

меня остудило.

Но всё так же на звёзды

смотреть я любила.

 

Правда, знали о том

лишь коты на заборе,

да герань на окне,

да с иконки Егорий…

 

МОСКОВСКОЕ МЕТРО

 

В метро московское вхожу,

С толпой сливаюсь,

По кольцевой опять кружу,

Вернее – маюсь.

Блуждает взгляд, ища на ком

Остановиться.

Но кто мне может быть знаком? –

Чужие лица.

Одна – задумчива, а та –

Мрачна, как траур.

И происходит неспроста

Слиянье аур.

Слиянье красок и тонов,

Слиянье судеб.

Слиянье мыслей и умов.

И кто осудит,

Что оказалась в той толпе

Безликой частью,

Что аурой в чужой судьбе

Приму участье.

А кто-то мною, словно пешкой,

Свыше движет,

Переставляет и неспешно

Ход запишет

В животворящую свою

Большую книгу,

Где уподобит жизнь мою

Всего лишь мигу.

14-radik-gimranov

 

Радик Гимранов

ВДОЛЬ ПО ПИТЕРСКОЙ

Посвящение Ф. И. Шаляпину

Есть у русских старинный обычай –

разговаривать с Богом на  «ты»,
разумеется в рамках приличий,
от души, не стыдясь простоты.

Вдоль по Питерской – Санкт-Петербургской
выхожу я на Бауман-стрит.
Здесь красивый,  воистину русский
и великий  Шаляпин стоит.

Здравствуй, Фёдор Иванович, здравствуй!
Ты живёшь ныне в каждом из нас:
в мире музыки  солнечный праздник
созидает, вибрируя,  бас.

Колоритная, мощная сила!
Расправляются плечи и стан,
снова что ли влюбиться в Россию
и  в  родной уголок Татарстан?…

И понять: счастья в жизни так много –

безграничны его берега!
Пусть твой голос, поставленный Богом,
во Вселенной звучит сквозь века!

Пусть идут вдоль по Питерской толпы –
и со всех   восхищённых сторон –

и приходят к Шаляпину, чтобы
совершить благодарный поклон…

 

МАРКУ ЗАРЕЦКОМУ

 

В день 60-летнего юбилея

Учитель мой! Ты на коне!
И от души мои восторги.
Ты состоялся, видят боги –
Гарцуешь с веком наравне.

Ты счастлив должен быть вполне,
А я прошу совсем немного:
Дай превзойти себя, в итоге
Ни в чём не дав поблажки мне.

Вон сколько их, влюблённых в слово,
Талантливых, крутоголовых,
Ещё едва узнавших жизнь.

Они легко играют в ритмы
И в рифмы, как ребёнок – бритвой…
Держись, учитель мой, держись!
24 января 1997 г.

15-lyudmila-ufimtseva

Людмила Уфимцева

«Марк Зарецкий руководил лито на протяжении 36 лет – это рекорд! Количество участников лито трудно подсчитать. Я думаю, если бы они собрались сегодня у музея Горького, то заняли бы всю улицу Галактионова, пересекли улицу Пушкина и даже поднялись бы к университету»

 

АПРЕЛЬСКИЙ ДОЖДЬ

Апрельский дождь и ветер северный,
Погрело солнце – и за тучу.
Эх, капюшон накинуть на ноги б,
Ведь эти туфли – сто за кучу!
Манеры чтя, мозоли мучаю,
Положено скрывать досаду.
Переступаю – случай к случаю –

И тороплюсь дойти до сада.
Я на скамейку ставлю сетки
И, молнии освобождая,
Слегка мигнув своей соседке,
Присяду, от блаженства тая.
А садик ленинский хохочет,
Зонтами яркими искрится.
Усталость замечать не хочет
Шальная молодость столицы.
Вот карапуз по лужам шлёпает,
Не знает он про непогоду.
Промокший хлеб с котлетой лопает,
И улыбается народу.
Вновь, кислородом опьянённая,
Сшибая сетками бордюр,
Плыву, водою окроплённая,
В турецких туфлях от кутюр!

 

* * *

 

Вилю Мустафину

 

Фиолетовых яблок паденье на чёрную землю
Лунный свет маскирует умело седым серебром.
Звук удара – глухой, потому я его не приемлю,
Сок не брызжет из ран, рассечённых оконным ребром.
Я по белым изгибам тропинок крадусь осторожно
И вскрываю печати, чтоб тайну чужую узнать.
Ни в отчётливом сне, ни в бредовом дыму невозможно
Догадаться, кому предназначено яблок обилье собрать.

Тишины на Земле не бывает, – ночная пичуга
Голоса подаёт и пытается тьму отогнать.
«Почему не светает? – спрошу я губами испуга, –
Где же синь незабудок, что давеча сеяла мать?
Где тот ласковый дар, что росою даруется свыше
Каждой твари, личинке, травинке-былинке, листку?..»
Слава Богу! Вот дождь пробежался по толевой крыше.
Я жива!.. Так пойду поклонюсь голубому цветку.

 

16-svetlana-grunis

 

Светлана Грунис

 ТРЁХСТИШИЯ

* * *

Бежим по жизни.

А что серьёзного

можно создать на бегу?..

 

* * *

Сплошной стеной идёт дождь.

Мир сузился

до размеров зонта.

 

* * *

Серая моль –

из семейства бабочек,

но кто её любит?..

 

* * *

Восьмое марта –
День
Цветоприношения…

 

* * *

Пятипалый лист

упал на землю.
Последнее рукопожатие…

17-valerij-orlov

 

 

Валерий Орлов

«Я вчера ездил на кладбище к родственникам памятник покрасить. Потом думаю, дай зайду к Марку Зарецкому на могилку. Зашёл, а там всё заросло. Всё лопатой отчистил, порубил, а оставшейся чёрной краской подкрасил буквы. Получилось хорошо и сам доволен!»

Валерий Орлов, 3 июня 2018

 

УШЕДШЕМУ ПОЭТУ

Ты слышал песни, которых нет,

Мог на неделю уйти в леса.

Был непокорным рождён на свет,

Сближал далёкие полюса.

 

Носил последней войны мундир

Под повидавшим бои плащом,

Тельняшку, сношенную до дыр,

Давился пресным пустым борщом.

 

С врагами бился в своих стихах.

С землёй ровнял их твой каждый слог.

И только ангелам в небесах

Известно, скольких сломить бы смог.

 

Как жизнь, безбашенный? Где твой дом?

В какой лачуге нашёл приют?

В раю, наверное, о другом

Шальные музы крылами бьют?

 

А кто-то мечется по земле

Пустышкой немощной в суете,

Неужто кажется только мне,

Что рифмы льются не так, не те?

 

МОРЯЧОК

 

Палуба качается,

Лёд к корме прирос.

На шкафуте мается

Молодой матрос.

 

С ветром в сговоре волна,

Мачта терпит крен.

Стоек морячок – одна

Беска набекрень.

 

В моде там широкий шаг,

Где служил с тобой.

Гордо реет русский флаг

Над Авач-губой.

 

 

 

Оставить комментарий