Айрат Абушахманов: «Мне предлагали отказаться от постановки»

Режиссер, первым поставивший спектакль «Зулейха открывает глаза» на театральной сцене, отмечает, что его предупреждали о недовольстве татарской интеллигенции.

shumnov-1018-1

фото Романа Шумнова

День был похож на тот самый бесконечно длинный январский, как в начале романа «Зулейха открывает глаза»: долго ехали из Казани в Уфу, добирались до Башкирского академического драматического театра. Билеты на нашумевшую постановку режиссера Айрата Абушахманова по роману Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза» (инсценировка Ярославы Пулинович) давно закончились, еще месяц назад. Спектакль идет уже с прошлого года, но ажиотаж только набирает обороты. Бестселлер, несколько лет подряд занимающий первые строки рейтингов книжного рынка России и мира, обеспечивает зрительский интерес. В этом смысле сбылись все опасения режиссера. «Для меня самый опасный зритель – это тот, который читал роман и ждет его в моем спектакле.  Его там нет», – говорил Айрат Абушахманов перед премьерой, поясняя, что спектакль – это, во многом, его личная интерпретация «Зулейхи». Однако люди идут именно на роман.

__

Айрат Абушахманов, режиссер Башкирского государственного академического театра драмы имени Мажита Гафури

Объясняю администраторам театра, что это мой единственный шанс. Ах, как же хочется попасть, я же приехала, преодолев такое расстояние! Любезно пропускают. Ура! Это уже половина чуда! Давно я перед спектаклем так не волновалась.

Ажиотаж был еще до премьеры. «Откажись, – говорили татарские друзья режиссера, – татарская интеллигенция не приняла роман, дружбу потеряешь» – вспоминает Айрат Абушахманов.  Хотя для режиссера, поставившего «Пролетая над гнездом кукушки», «Кара йөзләр» и «Джут», осилить «Зулейху» казалось вполне закономерным.  И он стал первым, кто взялся за инсценировку.

Подготовка к экранизации романа идет на канале «Россия 1», на главную роль они пригласили Чулпан Хаматову. Но там все по отработанной схеме: культовый роман, далее – экранизация по заказу одного из главных каналов страны с участием вполне ожидаемой звезды. А тут провинциальный театр замахнулся… Хотя, насколько я знакома с творчеством Абушахманова, у него нет комплексов по поводу громких столичных имен и постановок. Он всегда чувствует себя в центре собственной творческой Вселенной.

«Я не понимаю, почему ваши не воспринимают “Зулейху”, вы должны гордиться этим произведением, – говорил Айрат, недоумевая. – В романе я не видел ничего такого, что могло бы с нежелательной стороны показать татар».

Итак, судьба театральной жизни «Зулейхи…» началась на башкирской сцене. И не зря. Даже лишь по широко раскрытым и не моргающим глазам зрителей было понятно: интерпретация башкирского режиссера удалась. «Невероятно!» — восторгался мужчина в соседнем кресле, на спинку которого была накинута фуфайка арестанта – это, кстати, еще один режиссерский ход: побудь в «шкуре» периода массового террора, поучаствуй в реалити-шоу, если хочешь.

shumnov-1513

фото Романа Шумнова

За два с половиной часа перед глазами проходит демифологизация, ремифологизация, мифотворчество всей жизни одной страны, одного народа, конкретной социальной группы, и отдельно взятого человека. Концентрация всех возможных на то историческое время мифов, как особый вид миропонимания, создает атмосферу сакральности жизни. Быть живым – вот ради чего нужно остаться в ладу с потусторонним миром.

Образ Зулейхи, как архетип матери и хранительницы очага, в условиях выживания 20–30-х годов выступает в качестве носителя истины жизни. Зулейха – в тюркско-исламском мире далеко не простое имя, состоявшийся и утвердившийся в коллективном сознании образ уже носит жертвенный характер. Судя по тому, как Яхина использует это имя в тандеме с Юсуфом, то выбор имени героини оказался неслучайным. Как типичный характер татарской женщины она покорна, жертвенна, искренна, лишена каких-либо недостатков, а в пограничных ситуациях способна на героические, правильные поступки. Одним словом, она такая же святая, как Бибинур Аяза Гилязова, Акъэби Амирхана Еники.

Очень интересны ее отношения с природой. Ее миропонимание основывается не на исламской философии, она живет в парадигме тюркской мифологии. Она обращается к духам, ее внутренний голос полифоничен: разговаривает с умершим мужем, со свекровью. И часто образ свекрови Упырихи становится ее совестью.

shumnov-1039-1

фото Романа Шумнова

Для Зулейхи четко определена ее женская участь: «Жена – земля. А муж пашет эту землю и сеет свои семена», – говорит она. Эта ее реплика напоминает Умай-ана из тюркской мифологии. Также образ леса – «урман», «карурман» (дремучий лес) зеркально отражается в таежной жизни Зулейхи. Она неожиданно даже для себя становится охотницей. Ведь в романе Упыриха тоже единственная была, кто из «урмана» живой возвращалась. А когда Юсуф, заблудившись в лесу, чуть не погибает, Зулейха воспринимает это как наказание за ее любовь к Ивану. «Кто наказывает?» , – спрашивает Игнатов. «Не важно, кто», – отвечает Зулейха, хотя вряд ли знает ответ. Но кто-то же ведь наказывает ее, кроме существующей власти, тот, кто выше этой власти. Вот так Зулейха по-своему очерчивает грани справедливости.

shumnov-1506

фото Романа Шумнова

Зеркальны и отношения матери и сына. Как-то автор Гузель Яхина говорила в одном интервью, что ее роман не о том, насколько сильно любит мать своего сына. Однако в спектакле сильная любовь Упырихи  к сыну Муртазе, который единственный из троих братьев выжил, находит зеркальное отражение у любви Зулейхи к сыну Юсуфу, который выжил также в нечеловеческих условиях.

Характер главной героини растет и крепнет  на протяжении пьесы. А вот с Игнатовым происходят более серьезные метаморфозы, и они зримы до мурашек: когда Игнатов бьется в агонии и тянет за собой «своих» переселенцев. Песня «Широка моя страна родная», представляющая собой мантру патриотического воспитания, в исполнении Игнатова, а вслед за ним и бригады переселенцев на глазах приобретает совершенно противоположное содержание… Только пережив духовные потрясения, Игнатов заслуживает любовь Зулейхи. Чистую, выстраданную любовь благословляет переживший катарсис, благодарный зритель.

shumnov-1083-1

фото Романа Шумнова

Что же такого делает с актерами режиссер, почему они предстают на сцене единым организмом? Этот актерский ансамбль своим гармоничным существованием олицетворяет легенду о Семруге, которую много раз пересказывает Зулейха: каждый отдельно – часть Семруга, а все вместе — одна  священная птица. Благодаря их безупречной игре, в конце спектакля приходишь к пониманию, что нет отрицательных героев, есть только жертвы обстоятельств. Помогает это понять  замятинское «обезличивание», превращение в серую массу всех подряд граждан Советского Союза: колхозников, рабочих, интеллигентов…  И, как апогей наслоения различных видов мировоззрений становится рисунок Иконникова, где самое распространенное идеологическое клише Советского мифа – Красная звезда – аккуратно ложится на Библейские мотивы.

shumnov-1533

фото Романа Шумнова

Таким образом, спектакль «Зулейха открывает глаза» становится своеобразной интерпретацией романа, где зритель получает ключи к многослойному содержанию. Зулейха, в исполнении Риммы Кагармановой и Игнатов в исполнении Азата Валитова, Муртаза в исполнении народного артиста Башкортостана Хурматуллы Утяшева и многочисленный актерский состав заслуживают самые лестные отзывы за столь яркое воплощение образов, ставших для очень многих людей примером того, кто остался человеком в нечеловеческих условиях.

Вот уже несколько лет Зулейха – простая татарская женщина, также скромно сойдя со страниц романа, шагает по всему миру…

Ландыш Абударова

Оставить комментарий